— Заканчиваю в восемь.
— Может, пообедаете со мной в «Краб-Паласе»?
— Идет, — охотно согласилась она. — Я вожу вон тот старенький маленький «пинто». Встретимся здесь в восемь тридцать.
— Прекрасно.
— А как вас зовут?
— Питер.
— Ой! — засмеялась она. — Как пышно!
Вечером я впервые в жизни попробовал зубатку. Ничего, но включать ее в свое ежедневное меню я бы не стал. Пат съела две порции жареного дельфина.
— Мне нравится, — объяснила она, — и стоит одинаково, сколько ни съешь.
— Как насчет картошки и пива? — спросил я.
— Давай, — согласилась она.
Выйдя из «Краб-Паласа», я предложил:
— Зайдем ко мне, выпьем?
— О’кей, — сказала она. — Ты вперед, а я в «пинто» — следом.
В номере мотеля, пока я смешивал джин с тоником, она внимательно осматривалась, заглянула в шкаф и буфет, испытала на мягкость кровати, сунула нос в духовку.
— Как бы мне хотелось иметь такую славную квартирку, — вздохнула она. — Знаешь, у меня настоящий сумасшедший дом, пять братьев и сестер, все младше меня, никакой личной жизни.
— А почему ты не замужем, Пат?
— Собираюсь. Мой парень — он работает в гараже — ну, мы с ним копим деньги, рассчитываем на будущий год купить собственное жилье.
— Замечательно. Желаю тебе всего самого наилучшего.
— Спасибо, — серьезно сказала она. А потом добавила: — Хочешь развлечься?
Нет ничего лучше юности. Она была сильной, загорелой, полной жизненных соков. Восхитительно неопытной.
— Ой! — взвизгнула она в один момент. — Ты знаешь толк в любви.
— Это моя работа, — ответил я.
Она была полна энтузиазма, готова на все, училась, схватывая на лету.
— Вот это надо запомнить, — несколько раз говорила она.
Потом мы вместе приняли душ, что доставило ей несказанное удовольствие. Одевшись, я протянул ей сто долларов, и она вытаращила глаза.
— Так много!
Но деньги взяла без колебаний.
— Ты просто кукленок, — сказала она. — Живой кукленок. Заглянешь еще в бар?
В пятницу утром я проплавал несколько часов. Кожа начинала шелушиться, и мне не хотелось оставаться на солнце. Я надел куртку, легкие фланелевые брюки и поехал в Палм-Бич.