Глаза ее оставались закрытыми.
— Посмотри на меня, — уговаривал я. — Ты ведь сказала, что хочешь видеть.
Веки дрогнули, чуть приоткрылись. Она взглянула мне в глаза.
Я улыбнулся.
— Вот он я. Такой же испуганный, как ты.
Понадобилось время. Много времени. Но наконец я вошел в нее. Она недвижно лежала, уставившись поверх моей головы в потолок.
— Не больно? — спрашивал я. — Хочешь меня остановить?
Она ничего не сказала, и мой порыв стал угасать. И тогда, словно почувствовав это, она ответила. Тело ее оттаяло, ожило, разошлись, изогнувшись, ноги, она прижала меня к себе, затрепетала.
— Я тебе нравлюсь? — допытывалась она. — В самом деле?
— Я люблю тебя. Ты желанная. Ты прелесть. Фантастика.
Тело ее стало податливым и мягким. Я радостно пахал, и она застонала. Глаза ее увлажнились, и в конце мы оба кричали дикую песню. И потом она не выпустила меня, а прижала покрепче.
— Конни, — сказал я, — что с тобой произошло?
— Меня изнасиловали.
Я отшатнулся, глядя на нее.
— О Боже. Когда?
— Два года, три месяца и четырнадцать дней назад.
— И сейчас в первый раз…
— Да, — сказала она.
Глава 63
Я взял со стола Сола Хоффхаймера треснувшую кофейную чашку и понюхал ее.
— С каких пор вы стали разогреваться в десять часов утра?
— С тех пор, как начал работать на вас.
— Вы работаете не на меня. Вы работаете на себя.
— Да бросьте, — устало сказал агент, махнув рукой. — Что вы сегодня продаете — раковую опухоль?
— Я ничего не продаю. Я раздаю. — Я бросил на стол конверт. — Восемь сотен. Неплохое приданое?
— Есть чем гордиться, — буркнул Хоффхаймер.
— Сол, послушайте. Объявления прекрасно сработали, я нашел через вас несколько хороших ребят. Но мне приходится тратить много времени на предварительные переговоры. Больше половины дают от ворот поворот.
— И что?
— А то, что вы очень помогли бы, взяв эти беседы на себя.
Агент молчал.