Я пообещал, что не пошлю, и заказал коньяк из бара, чтоб привести его нервы в порядок.
Сибил вновь появилась где-то в середине августа. Но не ради «сцены». Марта вошла ко мне в офис и сказала:
— Там в баре женщина, член клуба. Хочет поговорить с кем-нибудь из руководства.
— А ты не можешь? — спросил я.
— Никак не могу понять, чего она хочет, — смущенно призналась она.
Я посмотрел на нее. Мы с Янсом заметили, что Марта неважно выглядит в последнее время. Казалось, в ней угасла последняя искра жизни. Всегда хорошо одетая и ухоженная, она стала неряшливой, могла прийти в платье, усеянном пятнами, в порванных чулках. Под рыжими прядями волос зияла широкая полоса незакрашенной седины.
— С тобой все в порядке, Марта? — спросил я. — Не вижу былого веселья.
Она с трудом выдавила тусклую улыбку.
— Пытаюсь выжить.
— Все те же проблемы? Будущий губернатор?
Она кивнула.
— Бросай-ка все это, моя дорогая, — посоветовал я.
— Как? — спросила она, и я не смог ответить.
— Ну, ладно, — вздохнул я. — Так что там за женщина в баре. Как ее зовут?
— Сибил Хедли.
— Сибил? — вскричал я. — О Боже!
— Ты ее знаешь?
— Никогда не видел, но она чуть не убила Сета Хокинса. Она пришла на «сцену»?
— Не думаю.
— Слава Богу. Я должен жить, чтобы играть на скрипке.
Все присутствовавшие в «Зале грез» женщины сидели парами или компаниями. И только одна в одиночестве — крепкая, спортивного вида особа с длинными песочного цвета волосами, падающими на плечи, в больших солнечных очках с желтоватыми стеклами. Перед ней стоял бокал диетколы.
— Мисс Хедли?
— Да. А вы кто?
— Питер Скуро.
— Босс?
— Один из боссов, — уточнил я, осмелившись улыбнуться. — Чем могу служить?
— Сядьте для начала.
Я сел.
Мы смотрели друг на друга. Я видел перед собой только приятную молодую женщину в сарафане с длинными голыми ногами и мог оценить ее чудесную кожу, блестящую и гладкую, как сливочная ириска.
— У вас дивный загар, — заметил я.