— Связались бы вы с независимыми компаниями, какая разница? — поддержал Игги Оскар Готвольд. — Где еще можно получить десятипроцентную ссуду и десять процентов по закладной?
— Все сводится к тому, что нам не оставлено выбора, так? — спросила Марта.
Оскар пожал плечами.
— По моему мнению, это оптимальный вариант. Если вы можете придумать что-то получше, попробуйте. Но вас ждет жестокое разочарование.
— Мне хотелось бы знать, что получаем мы с Мартой лично, — поинтересовался я.
— На свои сто четыре тысячи, — сказал Игги, — каждый из вас получит двадцать шесть процентов привилегированных акций «Питер-Плейс инкорпорейтед». Кроме того, каждый получает двухлетний контракт на работу. Семьдесят пять тысяч в год.
— Они хотели предложить контракт на год и пятьдесят тысяч, — заметил Оскар. — Сошлись на двухлетнем и семидесяти пяти.
Мы с Мартой переглянулись.
— Это мы получаем независимо ни от чего? — спросила она.
— Независимо ни от чего, — заверил Игги. — Сумма, конечно, не предельная, но жалованье твердое. За вычетом всех платежей и налогов. Абсолютно законно.
— Намного меньше, чем мы зарабатываем сейчас, — напомнила Марта. — Не считая прибыли.
— А что насчет прибыли? — спросил я. — Как она будет распределяться?
— Прежде чем образуется прибыль, подлежащая распределению, — объяснил Оскар, — предстоит погасить долг «Вигор венчур капитал» и закладную «Дэринг файнэншл». После чего избыточные средства, за исключением небольшого финансового резерва, перейдут к держателям акций. Это означает, что вы и Марта получите пятьдесят два процента от чистого дохода, а остальное — «Джастис девелопмент».
Я мрачно смотрел на кипу бумаг, громоздящихся перед Готвольдом, и не верил, что когда-нибудь смогу их понять. Ясно только одно: это наш единственный шанс.
— И еще, — сказал Игги. — «Марбл пропертис» предлагает два особняка. «Роман энтерпрайзис» считает подходящими оба. Выбор за вами.
Вот это мне было понятно.
— Где они расположены? — спросил я.
— Один в Мюррей-Хилл, — сообщил Оскар, — другой на Западной Пятьдесят четвертой, рядом с Пятой авеню. Цена одинаковая: два пятьсот. Оставляю вам адреса, взгляните на оба. Оставляю также копии документов. Надеюсь, вы их внимательно изучите.
Он снова сел, погладил животик, посмотрел на нас с жалостью, сверкая шустрыми глазками.
— Я пришел к мнению, — сказал он, — что было бы глупо упускать такую возможность. Ты согласен, Игги?
Взмахнув своей фарфоровой сигаретой, Самуэльсон подскочил на месте и ткнул в кипу бумаг.
— Послушайтесь моего совета. Хватайтесь за дело.
И мы схватились.
Глава 109
Теперь, когда мы вплотную подошли к подписанию соглашения с «Роман», надо было срочно улаживать дело Сьюзен Форгроув. Если о нем пронюхает Октавий Цезарь, он не просто похерит сделку, но и раззвонит, что иметь с нами дело рискованно.
Поэтому мы с таким облегчением услышали сообщение Каспара Мирхенса, что он готов встретиться с нами. Обсуждать детали по телефону он не захотел, и мы сидели у Марты, не зная, что нас ждет — радость или горе.
Частный детектив примостил свое костлявое тело в кресле и взял стакан виски с содовой. Отхлебнув глоточек, осторожно поставил его на пол. Зажег сигарету. Надел очки на веревочке. Вытащил из кармана пиджака потрепанный блокнот. К этому моменту у меня уже вспотели ладони.
— Сьюзен Форгроув, — сказал он своим звучным голосом, — это вам не Нэнси Дрю. Дважды убегала. Исключена из дюжины школ. В тринадцать лет пристрастилась к наркотикам. Говорят, сейчас бросила, но кто знает? Должна являться к врачу трижды в неделю, но не приходит. Исчезает из дома на день, на два, на три. Где была, не говорит. Родители сходят с ума.
— Как это вы разузнали? — полюбопытствовал я.
— Из разных источников, — неопределенно ответил он. — Официальных водительских прав у нее нет, но она берет без спросу материну «тойоту». Таскает у нее деньги из кошелька. Выносит из дома вещи и продает. Серебряные подсвечники, небольшие картины, керамику — то, что можно унести. По моим сведениям, курит марихуану вовсю, а может, и нюхает. Завоевала репутацию «мисс Манхэттен», самой дешевой шлюхи в округе. Только глазом моргни.