Крушение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Господин адмирал, командир корабля и британская миссия просят вас присутствовать на обеде в честь благополучного и победного возвращения.

Обычно Головко, если для этого была возможность, старался не отказываться от таких приглашений. Скромные обеды по случаю возвращения наших кораблей и кораблей союзников, как правило, выливались в дружеские беседы, позволявшие ему ближе узнать как союзников, так и своих подчиненных. Но сейчас Головко пришлось отказаться. На душе опять было неспокойно. Оперативные сводки за последние дни тревожили, внушали смутные опасения.

— Переведи, что я благодарю за честь. Но обстоятельства не позволяют мне быть сегодня с ними, — сказал Головко Кривощекову.

Командующий шел быстрыми шагами к штабу флота, так что длинноногий переводчик едва поспевал за ним, и пытался сложить в единую картину те, казалось, разрозненные события, которые произошли на флоте за последнее время.

«Итак, Головко, — прежде всего суммируем факты, — размышлял он. — Семнадцатого августа подводными лодками были атакованы два наших буксира «Норд» и «Комсомолец». Они шли с баржами, груженными людьми и обмундированием, из пролива Югорский Шар к острову Матвеева. Причем команды фашистских лодок зверски расстреливали из автоматов плавающих в воде людей. Тральщики подобрали только двадцать три человека. Девятнадцатого августа, неподалеку от острова Диксон, тоже, конечно, подводной лодкой был потоплен пароход «Архангельск». Затем сразу две лодки попытались проникнуть в губу Белушью, но были отогнаны дозорным тральщиком. В тот же день подводная лодка появилась у входа в пролив Костин Шар. Авиация противника в эти же дни резко усилила бомбардировку Мурманска. Уже давно не было таких массированных и жестоких бомбардировок. Выгорели целые кварталы. Это факты. Но все они как-то откровенно разрозненны, не связаны друг с другом, — продолжал думать он. — Впечатление таково, что противник явно демонстрирует свою активность, хочет отвлечь от чего-то более важного, готовящегося в другом месте. Но от чего и где?»

Они шли мимо стадиона, построенного моряками при первом командующем флотом Душенове на месте глубокого оврага. На футбольном поле, по углам которого еще грязно белели кучки нерастаявшего снега, что даже здесь в августе было редкостью, матросы в трусах играли в футбол.

— Я ведь тоже, товарищ командующий, за сборную Свердловска играл, — с завистью глядя на играющих, сказал переводчик. — Левым хавбеком.

— Да, да, левым хавбеком — это замечательно, — подтвердил командующий, думая о своем. «И эта радиограмма, полученная от Щ-442. Что это за неопознанный корабль, быстро проследовавший на восток? „Предположительно эсминец“. Но что ему делать со слабым корпусом в районе с плавающими льдами? А не рейдер ли? Нет, не исключено, что это какой-то крупный корабль противника, направляющийся в наши внутренние воды. Если это так, то почему до сих пор о нем нет никаких сообщений? Должен же он себя как-то проявить».

В штабе флота Головко быстро прошел в кабинет начальника штаба. Контр-адмирал Кучеров был один. Опытный штабной работник, он хорошо сработался с командующим, и они понимали друг друга с полуслова.

— Степан Григорьевич, — начал Головко, не садясь, в сильном возбуждении продолжая ходить по кабинету. Меня тревожит одна догадка. Не прорвался ли в наши внутренние воды фашистский рейдер?

Кучеров кашлянул, помолчал. Как человек обстоятельный, он не любил спешить, отличался немногословием.

— Какие имеются для этого данные, Арсений Григорьевич?

— Рейдерство — излюбленная немцами тактика со времен первой мировой войны. Еще тогда командующий немецким флотом адмирал Шеер любил посылать в океан крупные одиночные корабли. И эти пиратские набеги часто приносили успех, — Головко умолк, достал из пачки папиросу «Казбек», стал шарить в карманах в поисках спичек. — Я об этом много читал еще в военно-морской академии. И нынешний главком немецкого военно-морского флота гросс-адмирал Редер горячий поклонник рейдерской войны. Вспомните походы «карманных» линкоров «Граф Шпее», «Адмирал Шеер», вспомогательных крейсеров «Пингвин», «Баден», «Кобург». Разве они не доказывают, что тактика не изменилась? А мы решили, что, если в прошлом году фашистские корабли не очень тревожили нас и не пытались проникнуть в наши внутренние воды — то так и будет всегда. Сопоставьте сказанное с демонстративными ударами последних дней и телеграммой Шабанова. Вот вам и данные.

Кучеров опять покашлял.

— А есть ли уверенность, Арсений Григорьевич, что акустик Шабанова не ошибся и правильно распознал шум винтов крупного корабля, прошедшего на восток? Почему тогда трое суток молчит Главсевморпуть? И ничего не сообщает о появлении противника на наших коммуникациях?

— Именно об этом думаю и я. И это смущает больше всего, — признался Головко. — И все же, Степан Григорьевич, срочно предупредите Главсевморпуть о возможности появления вражеского рейдера. Свяжитесь с летчиками, пусть вышлют в район Маточкина Шара и мыса Желания усиленную авиаразведку. Прикажите Шабанову занять позицию у мыса Желания, а Виноградову держать в немедленной готовности одну-две крейсерские лодки. К-22 и Д-3 сегодня заканчивают ходовые испытания.

— Понял, Арсений Григорьевич. — Кучеров склонил свою черноволосую с глубокими залысинами голову. Феноменальная память командующего повергала его в изумление. На нее жаловались кадровики, говорили, что из-за такой памяти им трудно работать. Недавно начальник отдела кадров принес Головко приказ о назначении старшего лейтенанта Яхонтова командиром тральщика. «Подожди, — сказал командующий. — Это не тот ли, кого подобрала на улице пьяным комендатура?» — «Он, — потрясенно произнес кадровик, — но это было четыре года назад. Сейчас он хорошо воюет и в рот не берет спиртного». — «Пьяниц не назначать, — сказал Головко. — И запомните это раз и навсегда…»

Только теперь Головко вздохнул с облегчением. Пусть с некоторым запозданием, но необходимые приказания отданы. Если вражеский корабль действительно проник в наши воды и место его будет точно установлено, он бросит против него минно-торпедный полк Ведмеденко и торпедоносцы из особой морской авиагруппы Петрухина.

Он прошел к себе, отворил дверь в приемную. При его появлении адъютант Карпенко встал. Головко называл его в шутку Пархоменко. Худой, невысокий, безусый, он был совсем не похож на легендарного героя гражданской войны. В первые дни, едва став адъютантом командующего, Карпенко насмешил всех. Командующий попросил его срочно принести «Джена». Так сокращенно называли в штабе капитальный английский справочник корабельного состава мира. Через полчаса исполнительный адъютант принес командующему банку сливового джема…

— Товарищ командующий, через десять минут у вас встреча с делегацией Новосибирской области. Они уже здесь. В семнадцать ноль-ноль — вручение орденов подводникам в клубе бригады. В восемнадцать тридцать — заседание Военного совета, — напоминал сейчас Карпенко. — И звонил мичман Зотов. Просил передать, чтоб не забыли…

— Подожди, подожди. У него когда юбилей?

— Через неделю исполняется пятьдесят лет. Опасается, что забудете.

Командующий засмеялся.

— Предусмотрительный Михаил Иванович.

С мичманом Зотовым Головко связывала давняя дружба. Еще когда он курсантом второго курса военно-морского училища проходил практику на эсминце, штурманским приборам его обучал старшина Зотов. Курсант Головко часто бывал у него дома, подружился с его женой, маленькой дочерью. А потом они вместе служили на Балтике. Он, старший лейтенант Головко, командиром БЧ-1, а Зотов — боцманом корабля. Судьба снова соединила их на Севере.

— Передайте, что не забуду. Приду обязательно.

На столе зазвонил телефон. Докладывал оперативный дежурный:

— Подводная лодка противника уничтожила маяк и радиостанцию селения Ходовериха.

Головко подошел к большой, утыканной флажками крупномасштабной карте на стене. Это селение располагалось у входа в Печорскую губу — в районе, который ничем не должен был привлекать противника. И все же совершенно очевидно, что именно здесь, в восточной части Баренцева моря подводные лодки врага в последние дни открыто демонстрировали свою активность. Они явно старались привлечь к себе внимание.

НАД КОНВОЯМИ — СМЕРТЕЛЬНАЯ ОПАСНОСТЬ