Великий хан Батый – основатель Российской государственности: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Предлагаемая читателям работа является третьей частью, ранее выпущенных исследований, где из доступных источников описаны процессы формирования Российской государственности, возглавляемые ханом Батыем. Батый (был сыном хызыл таnар) стал создавать государство на земле кыпчаков, а русские князья присягнули ему в верности.

Александр Ярославич, прозванный в народе Невским, после присяги стал хану Батыю названым сыном, вот откуда в русском языке слово «отец» от тюркского «оте». В течение длительного времени Золотая Орда являлось для русской аристократии и князей важнейшим источником легитимности и престижности их власти. Русская аристократия была продолжением ханского двора, где господствовали иные, отличные от древнерусских порядки, что не могло не отразиться на сознании и поведении русской политической элиты, которая постепенно впитывала имперский дух ордынской государственности. Тадары (правильнее будет употреблять в таком звучании) оказались способными — в смысле устойчивости и продуктивности — ответить на вызов оседлой жизни. Приспосабливая свои собственные традиции и институты к требованиям оседлой цивилизации, они проявили себя как строители империи, обладавшие конструктивным чувством государственного управления. Созданное ханом Батыем государство существует до сих пор, хотя государственный язык теперь является русский (смесь славянского с тюркским), о языке основателя империи т. е. таnарском (тюркском) напоминают термины в названиях институтов государственной власти и права как: казначейство, таможня, закон, деньги, Боярская Дума, ямская служба, кара, караул и т. д. Благодаря хану Батыю эти воины и пастухи степей стали жителями городов — чиновниками, купцами, промышленниками, ремесленниками, владельцами земли и земледельцами, строителями дорог, караван-сараев, больниц и школ.

В русском же языке об этом нам напоминают следующие слова: книга, карандаш, учитель, учёный, час и т. д. Они стали культивировать и поощрять развитие научных школ — философии и других наук, литературы и искусства отчасти этот пласт общения отражен в местоимениях: мне, он и она, кем. Тем не менее, вне этой оседлой централизованной жизни государства таnаров сохранилось значительное и по существу автономное население кочевников.

Хан Котян или хан Батый

В истории России эра Тадарского правления рассматривается очень коротко и представляется в негативном свете как таnаро-монгольское иго, а в исторической же реальности всё было с точностью наоборот — это период становления Великой империи, одна из лучших страниц нашей Российской истории. Раскрытие данного тезиса — цель исследования. Еще при жизни Чингиз-хан установил, что все «ханы» включая и главу государства должны утверждаться на Курултае (парламенте) согласно Великой Ясе (Конституции), поэтому он на семейном совете предложил своим наследником третьего сына Угедея, который затем должен пройти эту процедуру, что отмечено в «Сокровенном сказании монголов» так: «Добро быть Угедэю при особе батюшки — государя, добро государю и батюшке преподать ему наставление о Великой темной шапке!» На эти слова Чингиз-хан заметил: «А ты, Джучи, что скажешь?» Джучи говорит: «Чагатай уже сказал. Будем служить парой с Чагатаем. Высказываемся за Угедэя!». Как писал позже монгольский поэт:

«Мы знаем, что Чингиз-хан думал об этом, и знаем, что оставшиеся ему лета он решил посвятить низвержению государства тангутов. Перед возвращением Чингиз-хана в Монголию в Тангутском государстве произошли нежелательные для него перемены. Под давлением сторонников активной борьбы с монголами тангутский государь Цзунь-сян отрекся от престола в пользу своего сына Дэ-вана. Дэ-ван, зная о возвращении Чингиз-хана из западного похода и о его намерении уничтожить государство Си Ся, пытался принять решительные меры для укрепления обороны страны. В конце 1224 г. он добился заключения мира между тангутами и чжурчжэнями. Мухали понял опасность такого поворота событий и выслал войска для опустошения центральных районов Си Ся. Тангуты наголову разбили их. Дэ-ван понимал, что чжурчжэни ныне плохие помощники. Цзинь находилась в руках монголов.

Даже заключив мир с Си Ся чжурчжэни были вынуждены сражаться на два фронта на севере с монголами, набеги которых не прекращались, и на юге с китайцами. Южная Сун недальновидно помогала монголам добивать своих недавних врагов и северных соседей.

Когда-то китайцы помогли чжурчжэням добить киданий и потеряли половину Китая, поддерживая монголов. Они еще не знали, что вскоре потеряют весь Китай». «Вернувшись домой, Чингиз-хан потребовал от Дэ-вана выслать к нему в качестве заложника собственного сына. Государственный совет Си Ся обсуждал ответ монголам. Многие предлагали смириться, идти на любые уступки, чтобы не давать монголам повода для войны». Дэ-ван подумал, что это не спасение. «Спасение в решительных действиях и не только тангутов, но и их возможных союзников, всех, пострадавших от меча Чингиз-хана».

«В 1226 г. весной в первом месяце принимая во внимание, что Си Ся приняла его врага Илэгэсянькуня (Шилгаксан-хону), а также не прислало в заложники сына государя, Чингизхан сам лично возглавил войска и выступил в карательный поход против него». «Монголы перешли границу Си Ся в низовьях реки Эдзин-Гол. Здесь после упорных боев пал город Хэйшуй. Тангуты и некоторые союзные им племена были разгромлены и потеряли несколько десятков тысяч убитыми. Мирное население, „всех прочих тангутов“, Чингиз, по обыкновению, отдал „на поток и разграбление войску“. Так началась последняя война в жизни Чингиза, почти двухлетняя война, направленная на полное истребление тангутского народа». «В декабре монголы форсировали Хуанхэ и вышли в восточные районы Си Ся. Как раз в это время скончался Дэ-ван, который пытался наладить борьбу с монголами. Новому тангутскому государю, князю Сянь, досталось трудное наследство. Стотысячная тангутская армия под Линчжоу пыталась остановить продвижение монголов к столице. Подробности этого грандиозного сражения, в котором принимал участие лично Чингиз-хан, остаются неизвестными. Тангутская армия была полностью разгромлена. Линчжоу пал. Перед монгольской армией был открыт путь на столицу Си Ся». Зимой 1226/1227 началась осада Чжунсина. Весной и летом 1227 г. тангутское государство оказалось практически стертым с лица земли. Осажденная тангутская столица была доведена до крайности; укрывшийся в ней глава государства предложил Чингиз-хану сдать город, обещав по прошествии месяца лично явиться для изъявления покорности. Чингиз-хан сделал вид, что принимает условия, для усыпления бдительности врага назвав его своим сыном. Однако в то же время, чувствуя приближение конца, он запретил известие о его смерти предавать огласке до окончания расправы над тангутским царем. Когда же последний явится, то его захватить и со всей свитой умертвить. Вскоре после этих последних распоряжений грозный правитель испустил дух 72 лет от роду. Перед самой смертью, последовавшей в 1227 году в полнолуние месяца «свиньи» и в год «свиньи», он в последний раз призвал к своему ложу сыновей Угедэя и Тулуя, а также внука Исунке-Ака, сына недавно умершего Джучи и изъявил им свою последнюю волю в следующих словах: «О, дети! Знайте вопреки ожиданиям, что приблизилось время последнего похода и перехода моего силою Господнею и помощью небесною. Я завоевал и покончил (укрепил) для вас, детки, царство такой пространной ширины, что до центра его в каждую сторону будет один год пути. Теперь мое завещание таково: вы для поражения врагов и возвеличения друзей будьте одного мнения и одного лица, дабы жить приятно и легко и наслаждаться царством. Угедэй-хана поставьте наследником. Вы не должны изменять моего „Ясака“ после моей смерти, чтобы не было смуты в империи». Небольшой комментарий при Чингиз-хане в 1206 году на Курултае (отец парламентов) был принят первый в мире конституционный акт Великая Яса, нормы которого являлись регулятором общественных отношений и перед которым были все равны независимо от социального, имущественного, конфессионального и национального положения подданных империи. Чингиз-хан развил тюрко-кочевую традицию разделения властей, где существовал представительно-законодательный орган Курултай (парламент), принимавший законы, утверждал главу государства и других высших должностных лиц, принимал бюджет, решал вопросы войны и мира и т. д. Существовал независимый суд в эру Чингиз-хана ее возглавлял Шиги-Хутугу. «Хранителем Великой Ясы (верховный прокурор) являлся второй сын Чагатай», «за армией отвечал его сын Толуй, за администрацию другой сын — Удегэй (Огодой)» И так «1227 г. Чингиз-хан скончался, „кого могли они выбрать кааном, „Сыном неба“ на земле? После смерти Темучжина казалось наследие настолько великим, что никто не осмеливался его принять. Сыновья вдохновились его духом и решили вопрос согласно Ясе. Отджигин (хранитель очага) Тулуй, которому была представлена столица, получил непосредственную власть над наследственными народами — монголами и кераитами, остальными он должен был управлять временно, в качестве регента, и обязан был следить за соблюдением национального договора Яса. Тулуй имел в своем распоряжении печати отца и его министров, но не был провозглашен кааном. В 1229 на обширном Курултае, где присутствовали все Чингизиды, знаменитые полководцы, найоны и крупные предводители родов, совет Тулуя обнародовал завещание Чингиз-хана, в силу которого власть должна была перейти к Угедею. Всеобщий Курултай избрал Угедея Великим кааном, который правил в 1229–1241 гг.“, „с титулом Далай-ин хан („Хан над всеми в пределах морей“). В 1235 г. Угедэй начал строить в ставке Чингиза Каракоруме город и дворец. Каракорум был столицей монголов до 1260 года, до того момента, когда Хубилай перенес столицу империи в Пекин. Удегэй провел „по всему государству раздел земельно-кочевых и водных угодий“, для чего от каждой тысячи были выделены особые нунтугчины- землеустроители по отводу кочевий“. Реформы коснулись улучшений почтовой службы, Удегей упорядочил налогообложения. Часть тюрко-монгольской знати предложила Удегэй в 1230 г. превратить территорию Северного Китая в пастбища для скота. „Кидань Елюй Чуцай доказал хану, что это менее выгодно, чем эксплуатация населения через налоговые управления. Это событие явилось переломным моментом в истории тюркомонгольской государственности“». С этого момента постепенно начала превалировать система китайского государственного управления, в основе которых лежат идеи Конфуция.

Власть монарха — естественное продолжение власти отца (патриарха), который заботится о членах своей семьи и обеспечивает их послушание. Для понятия этой идеологии процитируем некоторые высказывания самого Кун-цзы: «Мало бывает таких, которые, будучи почтительны к родителям и старшим в роде, захотели бы восстать на высших; и никогда не бывало, чтобы тот, кто не любит, восставал против высших (т. е. Государя или правительства), захотел произвести возмущение. Для благородного мужа всего важнее основание; когда основание положено, то рождаются и правила (поступков или законы.

Коим должно следовать); а почтительность к родителям и уважение к старшим в роде — этото и поставляет, кажется, основание человеколюбия», или учитель сказал: «Управление государством, имеющим тысячу военных колесниц (состоит в том, чтобы) быть внимательным к (своим) делам и внушать доверенность (народу), быть бережливым (в расходах государственных) и милостивым к людям, отряжать народ (на работу) вовремя», далее такое высказывание философа: «Молодежь дома должна быть почтительна к родителям, вне дома — уважительна к старшим, отличаться осторожностью и искренностью (правдивостью), обильною любовью ко всем и сближаться с людьми гуманными. Если по исполнению сего останется свободное время, то посвящать его учению». В тему интересно следующее изречение Конфуция: «Если о том, кто, уважая достоинство, превозмогает тягу к сладострастию, кто, служа отцу и матери, способен напрячь все свои силы, кто, служа государю, способен пожертвовать самим собой, кто общаясь с друзьями, верен данному слову, хотя и скажет, что не учен, я непременно назову такого ученым». Отсюда мы видим китайская концепция противоположная тому что предложил Чингиз-хан т. е. общество основанное на законе. Как мы уже выше касались этого вопроса, что в Тюрко-Монгольской империи главу государства утверждают в соответствии с нормами Великой Ясы на Курултае, в отличии от китайской практики прихода к власти в государство, которое имеет существенные недостатки в частности «под коверная борьба». Приведем один из ярких примеров: У Чжао — дочь знатного вельможи — родилась в 625 году. Юная красавица была пленительна и именно поэтому попала в гарем императора Тай Цзуна. Императорский горем был опасным местом, где множество наложниц соперничали за место фаворитки императора. Красота и несомненные достоинства У Чжао помогли ей одержать над ними легкую победу, но зная что как и всякий человек обладающий властью, император капризен и может в любой момент заменить её повинуясь прихоти, она задумалась о своем будущем. У Чжао удалось соблазнить распутного императорского сына Гао Цзуна, использовав единственную возможность остаться с ним наедине: она подстерегла его во дворцовом писсуаре. Однако после смерти императора, когда Гао Цзун взошел на трон, ей удалось тайно наладить общение с императором и подружиться с его женой — императрицей. Так она добилась появления в высшей степени необычного указа, который разрешал ей вернуться во дворец и в гарем. У Чжао лебезила перед императрицей и была в любовной связи с императором. Императрица не препятствовала этому — ей еще только предстояло подарить императору наследника, закрепив этим свой союз. До этого её положение было уязвимым, и У Чжао являлась ценной союзницей. В 654 году У Чжао стала матерью. Однажды императрица пришла навестить её, и как только она ушла, У Чжао задушила новорожденного — своего собственного ребенка. Когда об убийстве узнали, подозрение сразу же пало на императрицу: она как раз только, что посетила У Чжао, к тому же всем было известно, как она ревнива. Именно в этом состоял план коварной наложницы. Императрицу обвинили в убийстве, и вскоре она была казнена. У Чжао стала императрицей. Её супруг привыкший проводить жизнь в удовольствиях, с радостью отдал бразды государственной власти новой жене, которую теперь называли императрицей У.

Когда ей исполнилось 41 год её испугали подозрения, что фавориткой императора стала его прелестная племянница. У Чжао отравила юную женщину. В 675 году её собственный сын официальный наследник, так же был отравлен. Её следующий по старшинству сын — внебрачный, но теперь коронованный как принц — немногим позже был отправлен в ссылку по сфабрикованному обвинению. И когда в 683 году скончался император. У Чжао добилась признания её сына недееспособным. Все это привело к тому, что императором был провозглашен её младший, самый неудачный сын. Она продолжала править в качестве его опекуна. «К 688 году не осталось никого, кто мог бы соперничать с У Чжао. Она провозгласила себя божественным потомком Будды, и в 690 году наконец осуществилась её главное желание: она получила титул Святого и Божественного „императора“ Китая».

Нечто подобное происходило в Российской империи в период правления Романовых с Софией Августой Фредерикой дочерью коменданта Штеттина, генерала прусской службы Христиана Ангельт-Цербского, ставшая в последствии императрицей Екатериной II (17621796 гг.). Приведем поэтому поводу сарказм Валентина Пикуля: «Еще при жизни Екатерины немецкие историки перерыли архивы церквей и магистрата Штеттина, так и не найдя ни единой бумажки, подтверждающий даже сам факт её рождения. Пропажа официальных актов уже тогда вызвала подозрения: „Каковы же были серьезные причины, заставившие скрыть её появление на свет? Что кроится за семейной тайной? Может, незаконность рождения?…“». А все началось в 1742 г. Елизавета объявила наследником своего племянника, родного внука Петра Великого (и внука сестры карла XII Шведского) герцога Шлезвиг-Голштинского Карла-Петра-Ульриха. «Четырнадцатилетний осиротелый герцог был перевезен из Голштинии в Россию нашел в Елизавете вторую мать, принял православие и вместо немецкого воспитания стал получать русское. В 1745 г. его поспешили женить. Вопрос о невесте очень долго обсуждался при дворе, потому что браку придавали политическое значение и боялись ошибиться». Елизавета сделала выбор на принцессе Софии-Августе-Фредерике Англьт-Цербст. Её мать Иогана Елизавета в заботах о довольно бедном хозяйстве успела потерять чувство такта и хороший характер, приобретя наклонности к стяжаниям и пересудам. Невестка с матерью переехала в Россию, приняла православие и была названа Екатериной Алексеевной; 25 августа 1745 г. произошла свадьба 17-летнего Петра с 16-летней Екатериной. «Но все замечали, что жених был холоден к невесте и прямо ссорился с будущей тещей. Впрочем, мать Екатерины проявляла свой неуживчивый характер по отношению ко всем и потому была отправлена из России в том же 1745 г. Молодая чета оставалось как бы одинокой в большом елизаветинском дворце, будучи оторвана от немецкой среды, от обстановки своего детства. И мужу, и жене приходилось самим определять свою личность и свои отношения при дворе». Здесь Екатерина преуспела, сначала она обворожила Елизавету, завоевала симпатии двора. Она усердно занялась русским языком и православным вероучением. Блестящие способности позволили ей оказать в короткое время большие успехи, и при церемонии крещения она так твердо прочла символ веры, что всех этим удивила. «Но сохранились известия, что перемена религии для Екатерины была не так легка и радостна, как она показывала императрице и двору». «Не любя ни мужа, ни Елизавету, Екатерина, тем не менее, держала себя в отношении их очень хорошо. Она старалась исправлять и покрывать все выходки мужа и не жаловалась на него никому. К Елизавете же она относилась почтительно и как бы искала её одобрения. В придворной среде она искала популярности, находя для каждого ласковое слово, стараясь примириться к нравам двора, стараясь казаться чисто русской набожной женщиной». Екатерина побуждаемая честолюбием понимала опасность своего положения и возможность громадного политического успеха. Об этой возможности говорили ей и другие: один из посланников (прусский) ручался ей, что она будет императрицей; Шуваловы и Разумовские считали Екатерину претенденткой на престол; Бестужев вместе с ней строили планы о перемене престолонаследия. Екатерина сама должна была готовиться действовать и для своей личной защиты, и для достижения власти после смерти Елизаветы. Она знала, что муж привязан к другой женщине Елизавете Воронцовой и желал заменить ею свою жену, в которой видел опасного для себя человека.

И вот, чтобы смерть Елизаветы не застала её врасплох, Екатерина стремится приобрести себе политических друзей, образовать свою партию, она тайно вмешивается в политические и придворные дела, ведет переписку с очень многими видными лицами.

Дело Бестужева и Апраксина (1757 — 178 гг.) показало Елизавете, как велико было при дворе значение великой княгини Екатерины. Бестужева обвиняли в излишнем почтении перед Екатериной. Апраксин был постоянно под влиянием её писем. Падение Бестужева было обусловлено его близостью к Екатерине, и саму Екатерину постигла в ту минуту опала императрицы. Она боялась, что её вышлют из России, и с замечательной ловкостью достигла примирения с Елизаветой. Она стала просить у Елизаветы аудиенции, чтобы выяснить ей дело. И Екатерине была дана эта аудиенция ночью. Во время беседы Екатерины с Елизаветой за ширмами в той же комнате тайно были муж Екатерины Петр и Иван Ив. Шувалов, и Екатерина догадалась об этом. Беседа имела для нее решающее значение. При Елизавете Екатерина стала утверждать, что она ни в чем не виновата, и, чтобы доказать, что ничего не хочет, просила императрицу, чтобы её отпустили в Германию.

Она просила об этом, будучи уверена, что поступят как раз наоборот. Результатом аудиенции было то, что Екатерина осталась в России, хотя была окружена надзором. Теперь ей приходилось вести игру уже без союзников и помощников, но она продолжала её вести еще с большей энергией. «Если бы Елизавета не умерла так неожиданно скоро, то, вероятно, Петру III не пришлось бы вступать на престол, ибо заговор уже существовал и за Екатериной стояла уже очень сильная партия». Петр III вступил на престол 25 декабря 1761 году, а 29 июня 1762 году Екатерина совершила государственный переворот и правила по 1796 год. В период своего правления Екатерина II расправилась с законным претендентом на престол Ионом Антоновичем (Иван V), который находился в заточении. Императрица Екатерина II стала тормозом новых экономических отношений в Российской империи, так как отражала интересы феодалов, а значить феодального права и феодального государства т. е феодальную формацию. Её главной целью было удержаться у власти. «Императрицу Екатерину II один иностранный посол как-то спросил: „Как Вы, Ваше Величество добиваетесь того, что Ваши непослушные дворяне Вас всегда слушаются?“ — „Я никогда не заставляю их делать то, что им не выгодно“, — ответила государыня». В выше приведенных двух примерах не важно, что женщины пришли таким мерзким путем к власти, а важно, что эта система передачи власти без участия народа не эффективна. Конечно, есть и другие системы престолонаследия такие как:? «Салическая: наследование престола исключительно по мужской линии;? Кастильская: наследование престола предпочтительно по мужской линии, младший брат исключает старшую сестру;? Австрийская: женщина наследует только при полном отсутствии мужской линий».

Подобная под коверная борьба за власть была и в монархической Европе, независимо от системы престолонаследования она оказалось живучей и до последнего цеплялась за власть.

К примеру, в Европе патриархальная теория в период заката нашла свое развитие в XVII веке в сочинении Фильмера «Патриарх». Фильмер сторонник неограниченной королевской власти, пытался опираясь на Библию, доказать, что Адам, который, по его мнению, получил власть от бога, передал затем эту власть своему старшему сыну-патриарху, а тот уже своим потомкам — королям. «Сочинение Фильмера было самой экзотической работой, выражавшей идеи патриархальной теории. Уже современники Фильмера обратили внимание на несуразность многих её положений». Чингиз-хан же установил такую систему, что Правителя государства утверждают в соответствии с Великой Ясой только Курултаем (парламентом), на Западе к такой передачи власти пришли только в XVIII веке. Единственный недостаток такой системы, на пост главы государства могли претендовать только прямые потомки Чингизхана, но надо понять, что это XIII век, для средневековья это было прогрессивным, опережающим на многие века и гениальное нововведение в управлении государством.

Угедей хан не наследовал ни гениальных способностей, ни могучей воли отца, но своим душевными качествами он более других мог служить тем объединяющим центром, в котором нуждалась империя. «На Курултае было решено продолжить покорение Цзиньской империи, послать несколько отрядов в Корею и наступать на запад во владения кыпчаков военными силами улуса Джучи. Во главе 30-тысячного войска Субэтай и царевич Кутай начали поход на земли кыпчаков. В 1228 г. они покорили живших в приуральских степях восточных кыпчаков. Затем конница Субэтая перешла реку Яик и вторглась в прикаспийские степи. Тадаро-монголы вытеснили кочевье кыпчаков и разгромили булгарские сторожевые заставы, охранявшие дальние подступы. Под натиском таnар кыпчаки бежали в пределы Волжской Булгарии. Вторжение в Волжскую Булгарию не было предпринято. Этот поход в 1228–1229 гг. в целом не нарушил жизнь в степях, особенно в западных районах. Когда часть восточных кыпчаков бежала в Волжскую Булгарию, другая часть, перейдя Идель (Волгу), откочевала в танские (донские) степи и степи Иделя. Западный хан кыпчаков Котян спокойно разорял Галицкое княжество. По окончанию похода Субэтая отправили в Китай». Ярослав же в это время (1227) «ходил с войском в северную, отдаленную часть Финляндии, где никогда ещё не бывали россияне; не обогатился в сей бедной стране ни серебром, ни золотом, но отнял у многих жителей самое драгоценнейшее благо: отечество и вольность. Новгородцы взяли столько пленников, что не могли всех увести с собой: некоторых бесчеловечно умертвили, других отпустили домой». [1228 г.] «Россияне думали, что, грозно опустошив Финляндию, они уже на долгое время будут с сей стороны покойны; но месть дает силы.

Лишенные отцов, братьев, детей и пылая справедливостью злобою, финляндцы разорили селения вокруг Олонца и сразились с посадником ладожским. Ночь прекратила битву.

Напрасно предлагав мир, они умертвили всех пленников, бросили лодки свои и бежали в густые леса, где ижеряне и корелы истребили их всех до одного человека. Между тем Ярослав, не имев времени соединиться с ладожанами, праздно стоял на ниве и был свидетелем мятежа воинов новгородских, хотевших убить какого-то чиновника, именем Судимира князь едва мог спасти несчастного, скрыв его в собственной ладии своей. Вообще Ярослав не пользовался любовью народною». Когда он попытался организовать поход на Ригу и выдать ему клеветников его, то псковитяне Ярославу отказали. Как написано у Н. М. Карамзина: «Кланяемся тебе и друзьям новгородцам; а братьев своих не выдадим и в поход нейдем, ибо немцы нам союзники». «Тогдашний союз россиян с ливонским орденом и дружелюбные их сношения с послом Гонория III в Риге, епископом моденским, столь обрадовали папу, что он в 1227 году написал весьма благосклонное письмо ко всем нашим князьям, обещая им мир и благоденствие в объятиях латинской церкви и желая видеть их послов в Риме». «Древняя вражда Ольговичей и Мономаховых потомков казалась усыпленною. Те и другие равно уважали знаменитого Мстислава Галицкого, их главу и посредника. Сей герой, долго называемый Удатным, или счастливым, провел остаток жизни в беспокойствах и в раскаянии. Обманутый злобными внушениями Александра Бельзского, он возненавидел было доброго зятя своего, мужественного Даниила, союзника поляков, и хотел отнять у него владение; узнав же клевету Александрову, спешил примириться с Даниилом, и, вопреки совету других князей, оставил клеветника без наказания. Нечаянное бегство всех знатнейших бояр галицких и ссора с королем венгерским были для него также весьма чувствительным огорчением. Один из вельмож, именем Жирослав, уверил первых, что князь намерен их, как врагов, предать на избиение хану половецкому Котяну: они ушли со всеми домашними в горы Карпатские и едва могли быть возвращены духовникам княжеским, посланным доказать им неизменное праводушие, милосердие государя, который велел облеченному во лжи, бесстыдному Жирославу только удалиться, не сделав ему ни малейшего зла. Столь же невинен был Мстислав и в раздоре с венграми. Нареченный его зять, юный сын короля Андрея, послушав коварных наушников, уехал из Перемышля к отцу с жалобою на какую-то мнимую несправедливость своего будущего тестя. Андрей вооружился; завоевал Перемышль, Звенигород, Теребовль, Тихомль и послал войско осадить Галич, боясь сам идти к оному, ибо волхвы венгерские, как говорит летописец, предсказали ему, что он не будет жив, когда увидит сей город». Суеверие Андрея могло дорого ему стоить и чаша весов победы могла склониться на сторону Мстислава, однако он не воспользовался этой возможностью. «Мстислав не только прекратил военные действия, не только выдал свою дочь за королевича, но и возвел зятя на трон галицкий, оставив себе одно Понизье, или юго-восточную область сего княжества. Случай беспримерный в нашей истории, чтобы князь российский, имея наследников единокровных, имея даже сыновей, добровольно уступал владение иноплеменнику, согласно с желанием некоторых бояр, но в противовес желанию народа, не любившего венгров. Легкомысленный Мстислав скоро раскаялся, и внутреннее беспокойство сократило дни его». «Смертью его воспользовался королевич венгерский, Андрей, немедленно завладев Понизьем как уделом галицким: князья же юго-западной России, лишенные уважаемого ими посредника, возобновили междоусобие». Даниил был наследником городов: «Перессопницы, Черторижска и Луцка (где прежде княжил Ингварь, брат Немого); Но Ярослав, сын Ингварев, насильственно занял Луцк, а князь Пинский Черторижск». Разводящим у них был кыпчакский хан Боян, т. е все князья были под властью тюрок, в зависимости от того какую сторону займет половецкий хан Боян, этот князь начинал доминировать, что отражено у Н. М. Карамзина: «Владимир Рюрикович вздумал мстить сыну за отца: известно, что Роман Галицкий силою постриг некогда Рюрика. Тщетно митрополит старался прекратить сию вражду. „Такие дела не забываются“, — говорил Владимир и собрал многочисленное войско. Хан половецкий Котян, Михаил Черниговский, князья северские, Пинский, Туровский, вступив в дружественную связь с Андреем, королевичем венгерским, осадил Каменец, город Даниилов; но возвратились с одним стыдом и долженствовали сами просить мира, ибо Данил склонил Котяна на свою сторону». [1229 г.] «Михаил по заключению сего общего мира, сведал о задержании послов новгородских в Смоленске; видя Чернигов со всех сторон безопасным, он немедленно поехал в Новгород, где народ принял его с восклицаниями единодушной радости». [1230 г.] «Новгородцы, озабоченные набегом литовцев в окрестностях Селигерского озера, не могли отмстить Ярославу за обиду; разбили неприятелей в поле, но скоро увидели гораздо ужаснейшее зло в стенах своих. Предтечею его было землетрясение [3 мая], общее во всей России, и еще сильнейшее в южной, так что каменные церкви расседались. Удар почувствовали в самую обедню, когда Владимир Рюрикович Киевский, бояре и митрополит праздновали в лавре память cв. Феодосия; трапезница, где уже стояло кушанье для монахов и гостей, поколебалась на своем основании: кирпичи падали сверху на стол. Через десять дней необыкновенное затмение солнца и разноцветные облака на небе, гонимые сильным ветром, так же устрашили народ, особенно в Киеве, где суеверные люди ждали конца своего, стонали на улицах и прощались друг с другом». «Между тем голод и мор свирепствовали. За четверть ржи платили уже гривну серебра или семь гривен кунами. Бедные ели мох, желуди, сосну, ильмовый лист, кору липовую, собак, кошек и самые трупы человеческие; некоторые даже убивали людей, чтобы питаться их мясом, но сии злодеи были наказаны смертью. Другие в отчаянии зажигали дама граждан избыточных, имевших хлеб в житницах, и грабили оные; а беспорядок и мятеж только увеличивали бедствие. „Не было жалости в людях, — говорит летописец. Казалось, ни отец сына, ни мать дочери не любят. Сосед соседу не хотел уломить хлеба!“ Но великодушная дружба иноземных купцов отвратила сию погибель. Сведав о бедствии новгородцев, немцы из-за моря спешили к ним с хлебом и, думая более о человеколюбии, нежели о корысти, остановили голод, скоро исчезли ужасные следы его, и народ изъявил живейшую благодарность за такую услугу. Михаил Черниговский, несмотря на заключенный мир во Владимире, дружелюбно принимал новгородских беглецов, врагов Ярославовых, обещая им покровительство. Сам великий князь Георгий оскорбился сим криводушием и выступил с войском к северным пределам черниговским; он возвратился с дороги, но Ярослав, предводительствуя новгородцами, и сыновья Константиновы выжгли Серенск (в нынешней Калужской губернии), осаждали Мосальск и сделали много зла окрестным жителям. Таким образом, древняя семейная вражда возобновилась». [1234 г.] «Ливонские рыцари, пристав к российским мятежникам и захватив близ Оденпе одного чиновника новгородского, дали повод Ярославу разорить окрестности сего города и Дерпта.

Немцы, требуя мира, заключили его на условиях, выгодных для россиян». [1236 г.] «Союзник и родственник Михаилов, Изяслав, недолго величался на троне киевском: Владимир Рюрикович изгнал его, выкупив себя из плена; но вследствие переговоров Данииловых с великим князем Георгием долженствовал уступить Киев Ярославу Всеволодовичу, который оставив в Новгороде сына своего Александра, поехал княжить в древней столице Российской, а Владимир кончил жизнь в Смоленске». В этот период вырисовывается Суздальско-Владимирское княжество, но все ещё под властью кыпчаков (половцев). Вот как описывает это время Н. М. Карамзин: «Великое княжение Суздальское, или Владимирское, наслаждалось внутренним спокойствием. Георгий от времени до времени посылал войско и сам ходил на мордву жечь села и хлеб, пленять людей и брать скот и добычу. Жители обыкновенно искали убежища в густых лесах, но и там редко спасались россиян; иногда же заманивали наших в сети и не давали им пощады: так отроки, или молодые воины, ростовской и переяславской дружины были однажды жертвою их мести и своей неосторожности. Князь мордовский именем Пургас осмелился даже приступить к Нижнему Новгороду, хотя и не имел порядочного войска; другие князья мордовские были ратниками, или присяжными данниками Георгия, и многие россияне селились в их земле, несмотря на то, что болгары и половцы тревожили оную». Мы видим, конечно же не без влияния половцев новый порядок едва обозначался в Суздальской Руси, когда над этой Русью стала тяготеть таnарская власть. Здесь не надо акцентировать, акцент сам выдает, величайшую эпоху в истории России, которую умышленно занижали и недостаточно изучали. Объективно таnарская эпоха оказала существенное влияние на государственное, правовое и общественное устройства Древней Руси. Конечно же, ту или иную эпоху делает народ руководимый лидером, таnарскую историю нашей России написал Великий тюрк Батый.

Покончив с войной в Китае Угэдэй в 1235 г. собрал Курултай. На Курултае, как сообщает Рашид ад-дин, было решено, «что объединенная армия под командованием Батыя должна закончить завоевание территории Волжской Булгарии, Дешт-и-Кыпчака, Руси и Черкесии до Дербента». «Из этого видно, что на Курултае не планировался поход в Западную Европу и Батый предпринял его по собственной инициативе. В походе участвовали 11 царевичейчингизидов, среди них — Мункэ, Гуюк, Кадан, Орду, Байдар, Бирюй, Бечак, Бурундай и т. д.

Батый получил любимца Чингиз-хана, великого полководца Субэтая, в качестве главнокомандующего, а его штаб в качестве военного совета. Армия Батыя насчитывала до 150 тысяч воинов, но эту цифру считают завышенной: так Рашид ад-дин пишет, „что общая численность монгольского войска для войны на трех фронтах в Китае, в Средней Азии и на землях кыпчаков была 129 тысяч человек и 2 тумэна чжурчженьских — для обслуживания боевых машин“. В войсках Батыя было лишь несколько тысяч монголов, армия состояла преимущественно из тюрков». «В 1236 г. отряды Батыя захватили царство волжских булгар».

«А весной 1237 г. напали на алан (осетин) и кыпчаков. В дельте Иделя (Волги) погиб храбрейший из кыпчакских вождей — Бачман, а войска хана Котяна отступили за р. Тан (Дон).

Фронтальное наступление „захлебнулось“. Тогда таnары-монголы применили тактику обхода и окружения, или проще облаву на кыпчаков. Не оставляя нажима на кипчаков в северо-кавказских степях, они двинули отряд на север и осенью 1237 г. подчинили буртасов, эрзю и мокшу, подойдя к границам Рязанского княжества. Начался поход на Русь. Во главе этих отрядов стоял внук Чингиз-хана Батый, а южной армией командовал Мункэ. План таnаро-монгольского командования заключался в том, чтобы в то время, когда кыпчаки держали оборону на Тане (Дону), зайти к ним в тыл и ударить по незащитным приднепровским кыпчакам». А вот княжества на Руси для таnаро-монгол не представляли угрозы как самостоятельной военной силы, потому, что они не были суверенными государствами, а являлись субъектами Половецкой федерации. Отсюда следует, разгром Кыпчакского государства был основной задачей хана Батыя и те Русские княжества верные Половецкой федерации стали также объектом нападения таnар. Так хан «Батый разгромил войско Рязанского княжества, взял в Великом княжестве Владимирском 14 городов и разбил войско князя Юрия II на р. Сить, затем после двухнедельной осады 5 марта 1238 г. взял Торжок». Князья-прагматики, девизом которых была славянская поговорка «хрен редьки не сладче» видя, что половцы проигрывают, признали власть таnар. А у таnар был принцип, заложенный ещё Чингизханом: хорошо относиться к тем, кто добровольно признавал власть тюрков и часть русских удельных князей поняли принцип Великого хана и воспользовались шансом и стали частью Тадарского государства это князья городов Ярославля, Ростова, Углича, Твери и др… У Н. М. Карамзина это отмечено так: «Завоевав Владимир, таnары разделились: одни пошли к волжскому Городцу и костромскому Галичу, другие к Ростову и Ярославлю, уже нигде не встречая важного сопротивления». Тадарские правила войны так отражены у Р. Н. Безертинова: «те города, которые подчинились добровольно, получили название „гобалык“ — „добрый город“; таnаро-монголы с таких городов взимали умеренную контрибуцию лошадьми для пополнения кавалерии и съестными припасами для ратников».

Новгород так же вступил в переговоры с таnарами и избежал разгрома, хотя у хана Батыя шедшего на Великий город был идеальный план, «причем опять он дал своей операционной линии такое направление, что бы не допустить соединения ополчений новгородских с псковскими», но так как город оказался добрым таnары «не дойдя до Новгорода верст 200 повернули обратно на юг». «Об обратном движении хана Батыя на юг наши летописи дают лишь весьма скудные сведения. Только из сохранившегося сказания о шестидневной городской обороне Козельска» Многие исследователи сроки обороны черниговского городка растянули аж на семь недель. Здесь дело в том, что Козельск «был объявлен „злым городом“, так как его князь — Мстислав Святославич — казнил послов, таnаро-монголы полагали, что подданные злого правителя несут ответственность за его преступления.