– Я тебя искал, сынок, – говорит он и садится на соседний табурет.
– Мне говорили. Ходят слухи, ты фокусы показывал с домашними питомцами.
Он машет барменше, которая тут же бледнеет. Видимо, в деталях помнит прошлую ночь. Не обращая внимания на ее вид, Джаветти заказывает джин с тоником. Она медленно отступает и трясущимися руками наливает пойло в бокал.
– Приходится пользоваться тем, что есть. Но иногда и этого недостаточно.
– Видел вчера твою работу из первых рядов. Мой адрес есть в телефонном справочнике. Ты мог бы заскочить в любое время.
Он качает головой:
– Тогда бы ты успел подготовиться. А так я привлек твое внимание, верно? К тому же твой приятель из отеля был бы в порядке, если бы заговорил.
– А может, он ничего не знает? – говорю я.
– Ага, в конце концов я тоже так подумал. Правда, чтобы это выяснить, ушло немного времени. Так или иначе, дело сделано.
Встаю с табурета, берусь за пушку и останавливаюсь, когда понимаю, что он делает.
Джаветти ржет:
– А знаешь, ты все-таки дурак. Мне только и надо сказать «Прыгай», и ты подпрыгнешь. Ну же. Не станешь ты меня убивать на глазах у всех этих людей. Да и на кой? Я опять в два счета выберусь из морга.
– Я подумывал на этот раз сунуть твою задницу в бетономешалку.
– Не ты первый. Сядь, твою мать. Нам есть, что обсудить.
Сажусь обратно на табурет, заставляю себя остыть.
– Как по мне, камень может быть только у двух людей, – говорит Джаветти, потягивая джин. – У тебя или у твоего приятеля-копа. Но он слишком тупой, чтобы знать, какая вещь этот камень.
Секунду раздумываю. Может ли камень быть у Фрэнка? Давлю эту мысль, как только она возникает. Нет, не куплюсь я на это дерьмо. Джаветти прав. Сейчас Фрэнк – всего лишь сгусток бездумной ярости и недоумения. Никак он не может знать, насколько важен камень. К тому же, будь он у Фрэнка, Фрэнк давно бы уже что-нибудь с ним сделал.
– Без книги Неймана камень тебе не поможет, – говорю я. – Книга все еще у тебя?
Джаветти молча пялится на меня. Достаточно долго, чтобы понять: я задел его за живое.
– Ясно, ты все-таки разнюхивал, что к чему. Значит, в курсе, что фрицу тоже нужен камень.
– Уже нет. Сегодня я его убил.
Повисшую между нами тишину заполняет музыка. Я почти чую в воздухе запах перегревшихся шестеренок в башке у Джаветти. Сколько мне вообще известно? Неужели камень все еще у меня? А если так, могу ли я что-то с ним сделать?
– Что ж, молодец. Мое предложение все еще в силе. Принеси мне камень, и я верну тебе жизнь.
Прикидываюсь, будто размышляю. Делаю глоток скотча. Немного пялюсь на шоу.
Куда, черт побери, запропастился Фрэнк? Уже не знаю, смогу ли еще тянуть время.
– Ну что ж, – говорю я, – все верно, камень у меня. – Показываю ему руку. На ней ни пятнышка. – Не с собой, конечно. Но ты же знаешь, что происходит, когда я долго нахожусь не рядом с камнем? – Смотрю ему в глаза и вижу там удивление. – Ага, так я и думал. А потому придется тебе предложить мне кое-что получше.
– Я не торгуюсь.
– И хрен с тобой. У меня есть еще один покупатель. Не хочешь камень, я пойду к нему. – Вливаю в себя остатки скотча и встаю.
– Погоди. – Джаветти машет на мой табурет, заказывает мне еще скотча. – А знаешь, сынок, ты, наверное, единственный мужик в этом сраном городе, с которым приходится считаться. Хочешь торговаться – будем торговаться. Что тебе предложил твой «покупатель»?
– Мы оба знаем, что сделать меня снова живым тебе не по зубам. Так что кончай пудрить мне мозги. Но, если ты сможешь сделать так, чтобы я больше не гнил, камень твой.