— Зачем Талиону скрывать, что он не единственный эльф? — задал я риторический вопрос.
— Мне-то откуда знать? Мне лишь известно, что он оберегает эту тайну, как зеницу ока. Даже магистры не в курсе этого. Только я. Ну, теперь еще и ты. Сойдет?
— Вполне, — кивнул я, одним взмахом освобождая Синэл от пут.
— Может еще Непреложный Обет дать? — теперь уже она задала риторический вопрос. — Тогда учти сразу: уж лучше смерть.
— Нет, что ты. Конечно, я тебе доверяю.
Интересно, она повелась на мою ложь? Наверняка нет. Ну и ладно.
— Так я пойду? — уточнила она.
— Иди-иди, — я проводил Синэл взглядом, и на всякий случай удостоверился, что она действительно ушла.
Астрономическая Башня. Пожалуй, мое любимое место в Хогвартсе. Особенно ночью и когда здесь не идут уроки. Наблюдение за звездами меня всегда успокаивало. И я не один сейчас наблюдал за звездным небом. Внизу, на земле, я заметил темную фигуру. Слишком большую, чтобы быть человеком. Заинтересовавшись, я прыгнул с Башни и специальным заклинанием затормозил у самой земли, мягко приземлившись на обе ноги.
— Люмос, — тихо произнес я, освещая фигуру перед собой.
Яркий свет с конца палочки осветил кентавра. Его я быстро узнал и немедленно погасил свет. Это был Флоренц, один из двух преподавателей Прорицания.
— Доброй ночи, Флоренц, — поздоровался я, вставая я.
— Доброй ночи, Иван Лисов, — кивнул в ответ кентавр и снова поднял взгляд на звезды. — Ты тоже вышел полюбоваться небом?
— Да. Люблю звезды, — отозвался я, тоже поднимая голову. — Что ты видишь?
— Марс сегодня очень ярок, — я без труда нашел на небосклоне яркую точку. — Грядет война.
— Война никогда не прекращается, — равнодушно сказал я.
— Верно, — вздохнул кентавр, — но эта война будет самой страшной из всех. И начнешь ее ты, Александр Стоун.
К моему собственному удивлению, я остался спокоен. Кричать что-нибудь вроде: «Как ты узнал?», «Я не Стоун!» и прочее, я не стал.
— Давно знаешь? — спросил я, ухмыльнувшись.
— С самого начала. Звезды сказали мне.
— И что ты сделаешь дальше? Убьешь меня, чтобы предотвратить войну?
— Даже если бы твоя смерть что-то решила, я бы не стал этого делать, — серьезно ответил Флоренц. — Кентавры не…
— … вмешиваются в дела людей? Я знаю. Как по мне, идиотское правило.
— Ты знаешь, откуда этот закон появился, Александр Стоун? — внезапно задал вопрос Флоренц.
— Нет.
— Давным-давно кентавры решили вмешаться в нити Судьбы, предотвратить неизбежное. Наши предки хотели сделать как лучше, избавить мир от ужасного тирана, который уничтожил бы свой собственный народ. Ему звездами было предопределено сделать это. Но кентавры вмешались и убили его раньше, чем он стал тираном. И его народ начал мстить. Наши предки пытались объяснить свой поступок, но люди были глухи. Тогда мой народ был почти полностью уничтожен. Охота на нас заставила кентавров уйти с открытых просторов и укрыться в лесах. Неужели ты, Александр Стоун, думаешь, что кентавры созданы для жизни в лесу? Наш дом — это бесконечные степи и поля. Тогда выжившие кентавры и ввели закон: не вмешиваться в дела людей. Стремясь изменить Судьбу, можно сделать только хуже.
— Интересная история, — кивнул я. — А какое будущее ты виnbsp;
дишь для своего народа?
— У моего народа нет будущего, — печально ответил кентавр. — Нас всех ждет смерть…. С каждым днем звезды все отчетливее показывают это.
— Значит, еще можно это изменить? — задал я наводящий вопрос.