Ну, с Томом все было понятно, он не первый день у меня, многое уже узнал. Но до этого я не брался за него всерьез и лично, так что в какой-то мере его самостоятельные успехи меня порадовали. Из них троих он, безусловно, был лидером.
София тоже оказалась не промах, кое-какие заклинания из темного арсенала он знала. Правда, были они из разряда «детской темной магии», как сказал бы старина Барти — не смертельные проклятья, даже не доставляющие особых проблем опытному магу. Но лучше, чем ничего. Главное, что у нее есть желание учиться, а знания я ей обеспечу.
Джеймс Поттер…. Самый сложный из моих учеников. Сейчас идея взять его к себе не казалась такой отличной. Самое опасное заклинание в его арсенале было Ступефай. Но это не страшно, Рим не сразу строился. Но этот болван был воистину дубовым! В его голову не могла пробиться ни она крупица знаний, как бы я не старался. Был у меня, конечно, стимул в виде боли, но к нему без нужды прибегать я не хотел.
— Ты должен чувствовать злость, ненависть, желание убить, чтобы применить Аваду, — пояснял я Поттеру его ошибку. — С равнодушием ты ничего не добьешься. Ты должен черпать силу из темных эмоций. Именно они и твои намерения творят волшебство, а не слова на латыни.
— Зачем же говорить слова вслух? — спросил Джеймс, опуская палочку и отходя от цели.
— Так легче для многих магов, в основном детей и слабаков, — ответил я. — Тебе это не нужно! Невербальный способ колдовства уже забыл? Давай по новой: только теперь разозлись по-настоящему, возненавидь эту мишень…. Представь, что это я стою вместо нее.
— Авада Кедавра! — крикнул Поттер, и мишень поразил зеленый луч.
— Великолепно, — вяло поаплодировал я успеху ученика. — Запомни этот урок и больше практикуйся.
— Для всех темномагических заклинаний требуются такие эмоции? — спросил он у меня.
— Конечно. В этом основное отличие от светлых: они используют любовь и сострадание, темные — ненависть и злобу.
— Теперь понятно, почему все темные маги сумасшедшие убийцы, — усмехнулся Поттер. — Попробуй остаться нормальным, если постоянно разжигаешь в себе все самое темное.
— Возможно, — пожал я плечами. — Но именно темные, как ты сказал, эмоции более естественны для человека, чем светлые. Любовь, жалость, сострадание и все такое прочее — это побочный эффект развития цивилизации. Обезьяна в начале эволюции взяла палку не для того, чтобы сбить банан, а для того, чтоб ударить другую обезьяну и отнять ее банан. Именно «темная» сторона человека помогла нашему виду выжить и стать доминирующим на планете. Почитай историю, увидишь, что весь путь человечества — это бесконечная череда убийств, предательства, обмана и геноцида. Причем как магов, так и магглов. Даже самые «светлые» моменты при детальном рассмотрении оказываются чернее ночи.
— Будь я проклят, если когда-нибудь признаю твою правоту.
— Тебе придется это сделать, — с улыбкой сказал я, потрепав Поттера по плечу, отчего он скривился. — Ты теперь ученик темного мага. И рано или поздно ты отвергнешь свою светлую сторону. И поразишься открывшейся свободе. Поверь, чем раньше ты это сделаешь, тем лучше будет для тебя.
Том и София внимательно слушали наш разговор, не смея вмешаться. Не часто я баловал их «разговором по душам» и они относились к этому, как к какому-то откровению.
— Урок окончен, — устало протер я глаза. — Эту неделю меня не будет, так что тренируйтесь самостоятельно. А лучше, возьмите пару уроков у нашего мертвого друга Дамблдора. Но сейчас — идите спать.
«Хорошая триада из них получится».
Глава 21. Кража века
— Мы на месте, — сказал Дмитрий, остановившись возле металлической двери с номером девять. — Она тут живет.
— Уверен? — с сомнением спросил я. — Информации уже три года, может, устарела.
— Уверен. Она не любит переезжать, да и ей это и не требуется — она хороша.
— Ну, тогда давай…
Давыдов нажал кнопку звонка, и за дверью раздалась мелодичная трель. Мы приняли солидный вид, поправив галстуки, и стали жать, пока она откроется. Через пять минут это надоело.
— Похоже, ее нет дома, — предположил Дима.
— Нет, она дома. Уже минуты четыре на нас палится в глазок, — возразил я.
После моих слов щелкнул замок, и дверь медленно открылась на несколько сантиметров. Из получившейся щели на нас уставился красный от долгого сидения в Интернете глаз.
— Я ничего не покупаю, — с ходу сказала обладательница этого глаза.
— А мы ничего и не продаем, — улыбнулся я.
— Так же меня не волнует бог или боги, я атеистка, — не потеряла надежды быстро от нас избавиться хозяйка квартиры. — Я не желаю участвовать в благотворительности, мне нет дела до братьев наших меньших, я никому не должна денег, за коммунальные услуги и телефон заплатила на прошлой неделе, если вы от Бобби, то передайте ему, чтобы он шел на …
— Мы здесь, чтобы предложить вам работу, Кракен, — перебил словесный поток Дмитрий.