— Я умер, да не взаболь. Сряжайся взамуж за меня.
До того дело дошло, что она платье наладила, отдала тючок подруге и говорит:
— Я сегодня взамуж пойду.
А подруга и говорит:
— Что ты, ведь его нет живого.
— Нет, он ожил.
— А пошто люди не видали никто?
Пришли с подругой на вечеринку, опять его и видать, а подруги не видят. Тут сговорились они, он и говорит ей:
— Я пойду домой, а ты приходи к моей фатерке, из фатерки пойдем венчаться.
Она пришла в его фатерку, а он лежит покоен в савану, свечка горит, образ, она тут и сробела. Тут и самой смерть пришла.
Поутру ставают дедина с дединкой — нет племянницы: «Где, где, где?» — не знают, где и взять. Подруга та и сказывает, что она взамуж сряжалася за досельного любовника. Платье посмотрели — нету. Дедя и пошел на могилку, а она на его могиле лежит мертва, а платье по крестам разлеплено.
Девка с парнем дружила. А его богатые убили, сказали, что на фронт уехал.
Он к ней в двенадцать часов пришел:
— Ну, Зина, собирайся, поехали.
Она спрашивает:
— А где у тебя конь-то?
Идут на луну-то, а он говорит:
— У тебя тень, а у меня нет.
Она поняла, что это неживой человек. Она его спрашивает:
— Далеко еще идти-то?
Пришли они на кладбище, он ее подводит к могиле и говорит:
— Проходи.
Зина его первого пропустила. А сама начала ему по вещичке отдавать. Когда вещи-то все отдала, начала по бусинке отдавать, а сама-то все рассвета ожидает. Ночь уже спустила, петухи запели. А Зина-то как раз уже ноги в могилу спустила. Петухи-то запели, и земля сомкнулась. Она давай кричать.
Мужики мимо шли, подошли и выкопать не могли. Попа позвали, выкопали. А она и умерла, осталась со своим женихом.
Я с одной девушкой гулял. И вот девушка эта, невеста моя, померла. Я ее очень любил и крепко жалел, и вот собрались возле колокольни, вся молодежь бегат. Я и говорю:
— Э-эх, была бы там сейчас моя Маруся, я бы сейчас залез на колокольню.
А ребята привязались:
— А тебе не залезти на колокольню!
Время уже было одиннадцать — двенадцатый час. Я говорю:
— Но, да пустяки. Залезу! Залезу и позвоню.