Капитан Грейдер оторвал глаза от своих бумаг.
— Если вы решили сначала отвечать, а потом выслушивать вопросы, то вам лучше зайти к врачу. Или у нас на борту появился телепат?
— Я думал… — пояснил Гаррисон.
— Это я одобряю, — сказал посол. — Думайте, и побольше. Может быть, это постепенно войдет в привычку. Когда-нибудь вы тоже добьетесь того, что этот процесс будет проходить безболезненно.
Довольный собственным красноречием, он снял с полки толстую книгу.
— Вот он, на этой странице. Жил четыреста семьдесят лет тому назад. Ганди, именуемый Отцом, — основатель системы гражданского неповиновения. Последователи этого учения покинули Терру во время Великого Взрыва.
— Гражданское неповиновение, — повторил посол, закатывая глаза. — Но нельзя же использовать его как социальный базис! Такая система просто не сработает!
— Сработала, да еще как, — утверждающе сказал Гаррисон, забыв добавить “сэр”.
— Вы возражаете мне? — у посла брови поползли вверх.
— Просто констатирую факт, — сказал инженер, прямо глядя в возмущенные глаза чиновника.
Посол свирепо вперился в Гаррисона, не веря, что какой-то инженеришко позволяет себе такое обращение.
— Вы отнюдь не специалист по социально–экономическим проблемам. И зарубите это себе на носу: любого такого, как вы, ничего не стоит обвести вокруг пальца.
— Система работает, — стоял на своем Гаррисон, удивляясь собственной смелости.
— Как и ваш идиотский велосипед. У вас образ мышления на уровне велосипеда. — Посол терял терпение, но не мог себе позволить опуститься до спора с этим лопоухим инженером.
Что-то внутри у Гаррисона резко изменилось, и голос, очень похожий на голос самого Джима Гаррисона, очень внятно произнес:
— Чушь!
— Что–о?
— Чушь, — повторил решительно инженер.
Посол потерял дар речи. Встав из-за стола, капитан Грейдер немедленно употребил свою власть.
— Вам запрещается покидать корабль. Убирайтесь отсюда и ждите дальнейших распоряжений, — металлическим голосом приказал капитан.
Гаррисон вышел. Мысли его были в смятении, но в душе он испытывал странное удовлетворение, окрыленность.
***
Прошло еще четыре долгих, томительных дня — из девяти со времени посадки на этой планете. На борту назревали неприятности. Увольнения третьей и четвертой групп постоянно откладывались, что вызывало нарастающее недовольство и раздражение.
— Морган опять представил третий список, но капитан снова отложил увольнение, хотя и признал, что этот мир нельзя классифицировать как враждебный и что нам положено увольнение.
— Так какого же черта нас не выпускают?
— Предлог все тот же. Он не отменяет увольнения, он только откладывает его. Здорово придумал, а? Говорит, что даст увольнение немедленно, как только вернутся все, кто не пришел из первых двух групп. А они никогда не вернутся.
Претензии были законными и обоснованными. Недели, месяцы, годы заключения в непрерывно дрожащей посудине, неважно какого размера, требуют полного расслабления хотя бы на короткое время. Люди нуждаются в свежем воздухе, в твердой опоре под ногами, в свободном пространстве, в нормальной свежеприготовленной еде, в общении с прекрасной половиной, в окружении новых лиц.
— Только мы и сообразили, как здесь надо себя вести: одевайся в штатское и веди себя, как ганд, и все дела. Даже ребята из первого увольнения не прочь попробовать еще раз, а они собираются улетать.
— Грейдер побоится рисковать. Он уже и так многих потерял. Если же вернется еще хотя бы половина следующей группы, у него не хватит людей довести корабль обратно. Застрянем тогда здесь, что ты на это скажешь?
— А я бы не возражал.