— В этом нет ничего странного, верно? — сказал Рейни.
— А моя участь вас не потрясает, мистер Рейни? Я тоже прожил тут пятнадцать лет.
— Да, — сказал Рейни, поглядев на лестничные клетки и на закрытые жалюзи окон вокруг них. — Но ведь это все ваше.
— Справедливо, — сказал мистер Клото.
Из-за деревянного забора в глубине внутреннего дворика вынырнула ватага ребятишек, размахивавших рейками от фруктовых ящиков.
Они бегали по двору, вызывали друг друга на поединки и вопили на разные голоса, изображая военный оркестр. Один из них колотил палкой по забору.
Рейни побледнел и покрылся испариной, его глаза покраснели, и он непрерывно мигал, хотя они стояли в тени.
— Просто в интересах ценного межрасового обмена мнениями. Чем вы объясняете свою столь высоко развитую чувствительность? — спросил мистер Клото.
— Я не понимаю, о чем вы говорите, мистер Клото, — сказал Рейни.
— Для того чтобы понять, вам, вероятно, нужно было бы поглядеть на себя со стороны, когда вы ведете опрос. — Мистер Клото наморщил лоб и положил руку на плечо Рейни. — Тут все думают, что вы ведете себя как-то странно, мистер Рейни. Некоторые говорят, что это от страха, но я полагаю, что вы слишком поглощены чувством ответственности, о котором мы говорили.
— Возможно, я не справляюсь с этой работой. Я не профессионал.
— Мистер Рейни, работа тут ни при чем. Вы ходите как-то не так. Вы знаете, как это бывает: на некоторых людей оглядываешься. И я склонен оглянуться на вас.
— Ну что же, — сказал Рейни. — Я тут ничем помочь не могу.
Он слушал, как палка мальчишки стучит по забору.
— Может быть, вы верующий, — заметил Клото.
Рейни закрыл глаза и протер их, смахнув пот с бровей.
— Когда я был мальчиком, — сказал он, — я много думал о Боге.
— О! — деликатно произнес мистер Клото.
— Да, — сказал Рейни, стараясь перехватить взгляд мистера Клото. — Я верю, что Бог — это та сила, которая дала земному праху способность двигаться и мыслить. Я верую, что между ними был заключен завет.
— Да, так говорят, — заметил мистер Клото.
— Иначе, — ответил Рейни, стискивая папку обеими руками, — мы будем видеть друг в друге только насекомых. Мы пожираем друг друга, как насекомые. Без Бога.
— Но ведь говорят, мистер Рейни, что Бог есть и в насекомом.
— Нет, — сказал Рейни. — Бог — в людях.
— А как это узнать? — спросил мистер Клото. — Думаешь, что так, а потом видишь, что Его и в них нет. Вот, например, вы записываете все эти горестные повести — вроде неприятной переделки, в которую попал мистер Хоскинс. Вы и я — мы оба южане, мистер Рейни! Мы знаем много таких же историй, не правда ли?
— Да, — сказал Рейни.
— «Моя сестра ей рассказала, — пела девочка с мячиком, — что я солдата целовала, мне куколки она не купит…»
Мальчишки убежали на соседний двор и там стучали палками по стене.
Через неделю после того, как его отец умер, когда они гуляли вместе, он ночью ушел в рощу и увидел труп негра в луже дымящегося дегтя.
После похорон его отца прошло пять дней. Это было перед самым ураганом.
На другой день он пошел к реке. Он никому ничего не сказал. Он ходил по берегу реки весь день. У него болела голова, першило в горле.