— Такой может работать на радио. Я как-то ночью остановилась у твоей двери, послушала его. Хорошо язык подвешен.
— Да, — сказала Джеральдина, — говорит он здорово.
— А у него что, были твои деньги?
— Да нет, — сказала Джеральдина, — нет, по-моему. Да хоть бы и были…
Филомена поднесла свою бутылку к свету и поболтала, с удовлетворением разглядывая пену.
— Он, наверно, вернется, если сможет, — сказала она Джеральдине. — Я как увидела его, сразу почувствовала — вот подходящий парень для Джеральдины. Но потом мне показалось, как будто у него что-то наклевывалось в тот день, но сорвалось.
— Послушай-ка… — сказала Джеральдина.
— Знаешь, как странно бывает, — продолжала Филомена, передавая ей бутылку, — ты, может, сболтнула что-нибудь и разозлила его, а сама даже не заметила. У меня всегда так выходит с мужчинами. Бывало, уйдет — и все.
— Не знаю, — сказала Джеральдина. — Не знаю. Не думала я, что он так уйдет. Не знаю, что я думала.
— А, черт, — тихо сказала Филомена.
— Что такое? Опять мерещится?
— Мне показалось… но не знаю. Оглянись назад. Видишь что-то странное, вроде вихря?
Джеральдина обернулась и посмотрела на красный комодик, придвинутый к двери:
— Нет. По-моему, ничего такого.
— Ну, хорошо, — сказала Филомена. — И я не вижу. А подумала я про одного своего когдатошнего друга, он мне напомнил твоего. Индеец.
— Знала я одного с индейской кровью, — сказала Джеральдина. — Вуди его звали.
— Да, так этот индейский парень, он думал, что он такой, какой мне нужен. Он напоминает мне твоего приятеля, только он был гораздо интереснее… Ух, сложен был, как грузовик, и волосы масляные, прилизанные. Не помню, где с ним познакомилась. А потом не видать его и не видать, и как-то вечером пила я дома здесь пиво и уснула… свет не горел, я проснулась, а он стоит, нагнувшись надо мной, и говорит: «Филомена, ты меня больше не увидишь, потому что уезжаю обратно в Сиу-Сити». Сам он оттуда был, из Сиу-Сити.
Джеральдина хмыкнула.
— Там много индейцев. Но я так думаю, на самом деле его здесь не было той ночью, потому что дверь я приперла комодом, как сейчас.
— Хм. А потом ты его видела? — спросила Джеральдина.
— Да, видела потом, но только когда пила пиво.
— Хм. А что еще ты видишь?
— Ну, чаще вижу мужчин, Джеральдина. Мужчин и всякое.
— Мужчин и всякое, — повторила Джеральдина. — А к врачу ты не ходила, проверить голову? Тебе никто не говорил, почему тебе мерещится?
— Один раз, — сказала Филомена, — я гуляла возле Тьюлейна[35], искала себе парня и увидела молодого симпатичного — он стоял перед прудом с утками. Я подошла, хотела подружиться. А он, бедняга, перепугался, и что ты думаешь? Пошел и пожаловался на меня полицейскому. Студент, наверное.
— Ты его хватала, что ли? — спросила Джеральдина.
— Что ты. — Филомена открыла вторую бутылку пива. — Что ты. Полицейский забрал меня. Мы поехали в Благотворительную больницу, меня посмотрел доктор, но ничего мне не сказал. Меня послали делать рентген груди, а я надела пальто и домой. И с тех пор докторов не видела.
— Почему, думаешь, тебе мерещится?
— Сама не знаю, Джеральдина.
— А без очков ты их видишь?
[35] Университет Тьюлейна в Новом Орлеане.