— Нету, — сказал Рейнхарт. — Я тоже жду автобуса.
— Ах, черт, — сказала девушка. — Значит, нету?
— Увы.
По серой дороге подкатил зеленый с белым автобус, сделал разворот и остановился перед ними. Дверцы распахнулись, шофер поглядел на них сонными глазами.
— До Елисейских Полей, — вяло сказал он.
Они вошли, Джеральдина села у окна.
Садясь рядом, Рейнхарт внезапно ощутил острое желание, от которого напряглись все мышцы, пересохло в горле и тело заломило, как от страшной усталости. Вот, значит, чего лишил его этот окаянный год, подумал он и закрыл глаза. Господи помилуй, без чего только не обходишься и даже не замечаешь этого.
— Видно, вы здорово вымотались, — сказала девушка, глядя на его отражение в сереющем стекле; она старалась не поворачиваться к нему правой стороной лица, где были шрамы.
— Нет, — сказал Рейнхарт. — Просто закружилась голова.
— А вы кто? — спросила Джеральдина. — Вы не инженер, нет? Я вас за инженера приняла.
— Я не инженер, — сказал он, откинув голову на спинку сиденья. Сейчас на него и в самом деле навалилась усталость; надо попросить Фарли, чтобы Алеша к нему не приставал, когда он пытается уснуть. — Я эстет. Но я перевоспитываюсь.
— Вы, случайно, не из Мандевилла? — небрежным тоном спросила Джеральдина.
— Я из Миссии живой благодати, — ответил Рейнхарт. — Я алкаш.
— Ну, это еще ничего. Вас мылом вытрезвляют, да?
— Они мне вычищают душу.
— Вы, наверно, университет кончали?
— Да, — сказал Рейнхарт, повернув к ней голову.
Рядом на спинке сиденья лежала ее рука, красная, в ссадинах, с распухшими суставами пальцев. От нее пахло мылом М. Т. Бингемона. Джеральдина быстро убрала руку и отвернулась к окну.
— Мыло проклятое, — сказала она. — Все руки разъело.
— Не заметил, — сказал Рейнхарт. — Я вашей рукой любовался. Ей-богу.
— Ха, — сказала Джеральдина, положила руку обратно и крепко стиснула спинку сиденья. — Ну, любуйтесь на здоровье… Понимаете, — немного погодя заговорила она, и лицо ее приняло сосредоточенное выражение, — раньше мне никогда не приходилось работать на фабрике. А вот после аварии пришлось. — Она быстро и весьма драматично повернулась и вскинула голову, представляя ему на обозрение свои рубцы.
— Как же это вышло? — спросил Рейнхарт.
— А вот как. — Джеральдина сдвинула брови. — Это было в Голливуде. Мы мчались на гоночной машине, я и один мой приятель-киноактер…
— Джеймс Дин?
Она молчала, глядя на него злыми глазами. Потом улыбнулась:
— Вам к центру?
— Так точно.
— Тогда нам здесь пересадка. Это Елисейские Поля. Нам надо пересесть на автобус до Декатур-стрит.
Они вышли из полупустого автобуса и молча зашагали по мокрому от росы зеленому островку. Солнце уже взошло и пригревало траву.
— Вы сразу догадались, что я все выдумала?