Бингемон повернулся и положил на его плечо успокаивающую руку.
— Конгрессмен Снайп, — сказал он, — я твердо убежден, что ваша позиция касательно обязательств, которые мы, возможно, имеем по отношению друг к другу, отнюдь не противоречит моей. Я осмелюсь даже высказать предположение, что она полностью совпадает с моей.
Джимми Снайп облизнул губы и уставился в лицо Бингемону.
— Эти обязательства… подотрись ими, и дело с концом, дружок.
Снайп, побагровев, отступил на шаг.
— Бингемон, — сказал он, — ты последняя…
Бингемон перебил его:
— Осторожнее, сынок. Лучше не договаривай — ты же здесь у меня.
Снайп отвернулся.
— Убирайся! — негромко сказал Бингемон.
Никто не заметил, как Снайп вышел из кабинета. Из дальнего угла комнаты к ним подошел дряхлый сенатор Арчи Пиккенс со стаканом «Сазерн камфорт» и со свежей розой в петлице.
— Идите-ка сюда, Арчи, — позвал Бингемон. — Очень приятно, что вы с нами.
— Я пришел, господа, — сказал Арчи, изящно прихлебывая свой бурбон, — как король Лир, которому возвратили трон. Лир, доживший до победы Корделии и Франции, овеянный теплым ветром благодатной юности…
— В точку, Арчи, — сказал Бингемон. — Рад, что вы с нами.
— Да-да, — продолжал Арчи. — Теперь меня вдохновляет юность. Наш мир принадлежит молодежи.
— Молодежь встает на защиту нашей конституции, так, Арчи? Она сплачивается вокруг прав, которые завещали им отцы?
— Мэтью, именно об этом я намерен говорить сегодня. Я думал, вам это известно.
— Да, конечно. И все же я с нетерпением жду, когда услышу это из ваших уст.
Арчи поглядел на Рейнхарта и Джека Нунена и потрогал розу в петлице.
— Этот молодой человек — Снайп… не кажется ли вам, что он покинул нас в некотором расстройстве чувств?
— Чувств, Арчи? — игриво сказал Бингемон. — Я бы сказал — желудка.
Они добродушно засмеялись. Джек Нунен попытался присоединиться к их смеху, но они кончили, едва он начал.
— Как вы думаете, куда он пошел, Мэтт? — спросил Арчи Пиккенс.
— Я знаю, куда он пошел. Он пошел в клуб демократов. Он и раньше туда ходил — тайком. Но на этот раз пусть там и останется.
— Какой жадный юноша, — заметил Арчи. — Такой молодой и такой поросенок.
— Он мне что-то говорил про свою организацию, Арчи. Вы слышали, чтобы у него была организация?
— Вероятно, Мэтью, он имел в виду округ Квинтош, но он заблуждается. Кроме прыщей на заднице, у него ничего не было и нет. Как раз на прошлой неделе я был там в суде и — пусть аналогия немного натянута — почувствовал себя, как Маленький капрал, вернувшийся в Тюильри из ссылки. Мои старые капитаны, старые генералы бросились ко мне со слезами на глазах. — Он кинул взгляд на Бингемона. — Не без вашего содействия, Мэтью. Вместе, я убежден, мы, черт возьми, непобедимы.
— Насчет натяжки в аналогии вы правы, Арчи, — сказал Бингемон. — Старина Наполеон проиграл, в конце концов.
— Черт, — сказал Арчи, — как говорится у нас на Юге — Après nous la déluge[98]. Не примите на свой счет, юноши.
— Пойдите отдохнуть, Арчи, — заботливо сказал Бингемон. — Я заеду за вами в восемь.
[98] После нас хоть потоп (фр).