— Да, — сказал Рейни. Его улыбка открыла полоску десен.
— Не говорите «да» так небрежно. Упейтесь этой мыслью. Отчайся и умри. Ну как?
— Да, — сказал Рейни, вставая.
— Нет-нет, — сказал Рейнхарт. — Отчайтесь и умрите сейчас же, пока вы среди друзей.
Джеральдина сердито посмотрела на него:
— Рейнхарт, не надо.
— Это обоснованная альтернатива, — сказал Марвин. — Общезначимая.
— Считаю, что каждый имеет право по желанию отдать концы, — сказал Богданович. — Ты хочешь, Рейнхарт, чтобы он отдал их вместо тебя.
— Ты не понимаешь, Богданович, — сказал Рейнхарт. — Это потому, что Рейни и я моралисты, а ты циник.
— Ах, Рейнхарт, — сказала темноволосая девица, — это синдром Дракулы. Напиться крови или умереть.
Рейни блеснул мертвой улыбкой и пошел к двери. Джеральдина начала что-то говорить ему, но он уже закрыл дверь.
Рейнхарт стоял посреди комнаты и смотрел на Джеральдину.
— Ну? — спросил он ее.
— Ну, — сказала Джеральдина, — ты художник-мельник. Ты его смолол.
— Не-не, — сказал Рейнхарт и неуверенным шагом направился к двери. — Я согласен с тем человеком, который сказал: «Если тебе задвинули фуфло, задвинь ему еще покрепче».
Он вышел в тихий вечер и оперся на перила лестницы над внутренним двориком.
«Отчайся и умри, — подумал он. — Мужественные слова. Отлично можно аранжировать для восьмидесяти голосов и пушки. Ди-дум-да ди-ди-ди. Отчайся и умри». Он закрыл глаза и прислушался к мотиву. Альпийские рога?
Джеральдина вышла вслед за ним.
— Это же просто несчастный сумасшедший, Рейнхарт. Не нужно рвать его в клочья.
— Ничего не могу с собой поделать, — сказал Рейнхарт. — Мне не нравится его лицо. Он похож на лжесвидетеля в деревенском суде, где разбирается дело об убийстве.
— Почему ты такой злой, детка?
— Я улетел, — сказал Рейнхарт. — Брось меня пилить.
Она повернулась и начала подниматься по лестнице.
Рейнхарт побрел за ней, не в силах оторвать взгляд от зелени внизу.
Когда он вошел в их квартиру, Джеральдина была уже на кухне. Он направился прямо к буфету, достал бутылку виски и долго стоял, глядя на нее.
— Ты сволочь, — сказала Джеральдина.
— Верно.
Он налил себе немного виски и, морщась, выпил.
— Из всех, кого я знаю, только ты один делаешься таким злым, когда накуришься.
— Этот сукин сын очень опасен, — сказал Рейнхарт. — Такие поджигают дома.