- Не выпускай, даже если помирать начнет. Не дождется её мужик свидания. Обойдется приблудник. Вечером вернусь и выпущу.
- Конечно, - снова поддакнула младшая и мать ушла.
Куне казалось, что она и впрямь здесь умрет. Она даже задержала дыхание, чтобы отмучиться поскорее. Невозможно так жить. Не-вы-но-си-мо. Лучше в бездну, там темно, тихо, никто никогда не кричит и ничего не требует.
- Куна, - поскреблась в дверь Аврелия, - дура, не смей реветь, макияж испортишь, переделывать придется!
- Тебе-то какое дело? - огрызнулась старшая.
- Как же, я его делала, а ты, дрянь неблагодарная, только о себе думаешь, - младшая мастерски передразнивала интонации матери, а потом с натугой выдохнула. - Кхантор бэй, тяжелый!
Куна рванулась встать и в темноте, споткнувшись, врезалась во все, что можно.
- Ты что там делаешь? Ты почему ругаешься? Так даже мужчинам неприлично...
- Ой, помолчи, хочу и ругаюсь. Тьер, да сдвинься уже!
Шкаф из массива дерева, забитый вещами, утрамбованными ногой, а маленькая, слабая и больная Аврелия пыталась его сдвинуть.
- Сестренька, не надо, слышишь? - запричитала Куна. - Надорвешься, мышцы пожалей!
- Не надорвусь. Слабость как никогда не в тему, но ничего. Ой, пошел. Пошел!
Шкаф отъехал с громким скрежетом, и Куна толкнула дверь. В полосе света из кухонного окна стояла запыхавшаяся Аврелия и устало отирала пот со лба.
- Не смотри на меня, беги! А то и правда твой Нурий не дождется и уедет. Почти полдень.
- Аврелия...
- Потом расскажешь, как сильно мне благодарна и кстати! Я жду ответной любезности, когда эта фурия меня запрет. Договорились?
- Да, - кивнула Куна.
- Беги, - улыбнулась Аврелия.
Глава 13 - Балет
Нурий ждал в машине на парковке у речного вокзала, Куна бежала к нему дворами, чтобы случайно не попасть на глаза матери. Снова все соседи увидели. Хоть и в плаще, но с прической и макияжем. Сплетни вирусом зарождались в умах и передавались воздушно-капельным путем. Шуршал ядовитый шепот, не отличимый от змеиного, и волчий оскал кривил губы. Цзы’дарийцы летали в космос, обрели вечную молодость, купались в техническом прогрессе, но стоило замкнуться в маленьком рабочем квартале, как превращались в зверей и радостно травили стаей.
Дверь на заднее сидение открылась сама и Куна почти влетела в машину, запыхавшаяся и растрепанная.
- Дарисса? - развернулся к ней Нурий. - Что-то случилось? Я могу помочь?
- Давайте уедем отсюда, пожалуйста. Быстро-быстро.
- Понял, - кивнул военный и завел двигатель.
Пока поправляла платье, приглаживала волосы и переживала за помятый в кулаке матери рукав платья, Нурий выехал за город. Куна испугалась и хотела спросить, куда везет, если аэровокзал совсем в другой стороне, но потом вспомнила, что генерал не летал на гражданских воздушных катерах. Для него не существовало расписания рейсов, мест у окна, выдачи багажа и множества других проблем. Он мог одним звонком обеспечить себе транспорт в любую точку планеты, но у Куны по-прежнему язык не поворачивался назвать его свободным. Цепи у каждого свои.
На военном аэродроме Нурий оставил машину на пустой парковке и повел Куну прямо к патрульному катеру. Она видела его иногда в небе над Равэнной, черным коршуном кружащим над головой. Вблизи он был похож на пернатого хищника еще больше. Чуть задранный в небо клюв, острые крылья и бледные стекла-глаза в кабине пилота. Из открытой двери на посадочную площадку спускалась хлипкая лестница, а рядом стоял генерал в парадном кителе. Ворот мешал повернуть голову, полководец смотрел прямо перед собой и мимо Куны. Живая статуя самого себя. Холодный, безразличный, недостижимый.
Куне на миг показалось, что все было зря: пощечина матери, развязанная война, Аврелия, сдвинувшая шкаф. Он никогда не назовет своей и не приведет в дом. Обратил внимание только из любопытства, как оно бывает там - по другую сторону Инструкции и военных порядков. А потом Наилий обернулся.
Полуденное светило пробежало лучами по плечам, тронуло улыбку и осталось в глазах. Синие и глубокие, они больше не казались ледяными. Куна несмело шагнула, протягивая руку, и сказала:
- Ваше Превосходство.
- Дарисса.