Седьмая центурия. Часть первая (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Молчишь - значит, не умеешь! Поцелуй меня в тухес, унд зай гезунд! Таки ви гляньте на неё: пгишла, и хочет мужа! А кто мужа не хочет?!

Последнюю фразу тётя Циля вынуждена была сказать негромко, потому что Григорий Иакович уже шёл на кухню, где напротив телевизора, как обычно, был накрыт ужин.

- Гйиша, кушай пгакес!

Григорий Иакович молча сел. На работе он также почти не разговаривал, а только писал длиннющие формулы для тех, кто понимает. А поскольку понимающих было гораздо меньше, чем один гуманоид на миллион, государство платило Григорию Иаковичу приличную зарплату. Государство сложных формул тоже не понимало, зато знало, как их применять в военных целях.

- Гйиша, я должна сказать тебе: СЛУЧИЛОСЬ СТГАШНОЕ!

Циля Лейбовна не хотела огорчать сына, особенно за едой, но и оставить свою боль неразделённой была не в силах.

- Гйиша, асгологиню Василису отпгавили в декйет! А вместо неё, Гйиша, ТАКИ ВЗЯЛИ НОВУЮ! Это ужасно! ВОТ, СМОТГИ, ЕЁ ПОКАЗЫВАЮТ! ГЙИША! Э-эх, уже пгопустил!

Григорий Иакович не интересовался астрологией, в отличие от астрономии, поэтому он, не поднимая головы, вяло ткнул вилкой в голубец, и ему представилась галактика в форме голубца, а соус - в виде другой галактики, столкнувшейся с галактикой-голубцом. Такие столкновения, - а точнее, взаимопроникновения галактик в космосе отнюдь не редки. Как раз, сейчас галактика Млечный Путь и галактика Андромеды стремительно - с космическими скоростями - сближались, и Григория Иаковича увлекал расчёт, уцелеет ли планета Дурдонис в процессе неизбежного галактического взаимопрохождения. Он кашлянул снова.

- Гйиша, ты здогов?! - забеспокоилась Циля Лейбовна. - Ты пгишёл сегодня ганьше. Ты не пгиехал на шофёге?

Григорий Иакович не был "шишкой", зато был светилом первой величины, и ему было положено служебное авто, на котором он, однако, никогда не ездил. Он ездил только на метро, поскольку метро двигалось быстрее любых авто, пока авто нервно дрейфовали в столичных пробках. Во-вторых, ходьба до метро была, как-никак, ежедневным моционом: утром 15 минут пешком от дома до метро, и ещё 10 минут пешком от метро до Фонда имени Скулкиной; вечером - в обратном порядке, уже не спеша - 15 минут пешком от работы до метро, и 20 минут от метро до дома. Ну и, кроме всего, Григорий Иакович почему-то чувствовал себя в лакировано-хромированном, с кожаным салоном, стереосистемой и климатконтролем служебном авто, как в автозаке - именно в комфортабельном персональном транспорте для перевозки государственных зэков.

Сегодня Григорий Иакович действительно пришёл пораньше, чтобы успеть собраться и улететь в командировку в Сочисиму на очередное испытание своего научно-технического детища - Большого квадронного моллайдера. Он не стал сообщать об этом матери - чтобы та не суетилась. Да и собирать ему, собственно, не нужно было ничего,- он ехал в казённые аппартаменты класса "люкс", где зубные щётки, и новый махровый халат, и новые тапочки из овчины, и бритвенные лезвия "Schick", и всё остальное было в упаковках по высшему разряду. Он решил, что выйдет из дома через полчаса, чтобы добраться до аэропорта на аэроэкспрессе.

- Гйиша, погляди, какая сегодня Клагисса Гузеевна ягкая: глаза гойят, ггуди впегёд, как два танка! Гйиша, тебе надо уже такую! Поедем к ним на пегедачу! Я буду таки твоим секундантом - буду тебя пгедставлять, какой ты скгомный, не пьёшь, не кугишь, на габоте на хогошем счету, почётный доктог, нобелевский лаугеат, и всё такое!

Это было сущей правдой. Нобелевскую по математике Григорию Иаковичу присудили не за хрен собачий: он единственный из обитателей планеты смог доказать уравнение Навье-Стокса и Янга-Миллса, превратил в теоремы гипотезу Римана, гипотезу Берча и Свиннертон-Дайера, гипотезу Ходжа и проблему Кука. Ему оставалось теперь взять последнюю неприступную крепость царицы наук - гипотезу Пуанкаре.

Григорий Нерельман был гением с детства. Ещё в детском саду он случайно открыл способ входить в транс - ему достаточно было спокойно присесть, опустить веки, закатить глаза кверху и потереть ладонями о колени. Тотчас в центре мозга - примерно на оси ушей - будто запускался живой вибратор, возникало жужжание, как от шмеля или майского жука, и гений оказывался в мире чистых идей, где звучал только голос Безмолвия, отвечая на любые, даже невысказанные вопросы.

- ВЫ ДЕВСТВЕННИЦА?! - искренне удивилась в телевизоре на первую из невест Кларисса Гузеевна.

- Да, - скромно ответила та.

- А я своих первых встречу - в лицо не узнаю: имя им - легион. Это щас я такая, как в песне: "Па-вер-ну-лась к солнцу задом, - солнца не ви-да-а-ать"... А тогда у меня груди торчали, как стрелы! Мама должна была сигареты тушить мне об глаз...

- ФУ! - не выдержала Циля Лейбовна. - Довольно уже шмусен штус (чепуху болтать)!

Она взяла себе тарелку, положила голубец, полила соусом, и спросила:

- Гйиша, ты помнишь Сагу Абгамовну?

В памяти Григория Иаковича возникла говорящая голова, всегда похожая на выключенный светодиодный светильник, с торчащими во все стороны серебристыми лесками световодов.

- Ка-ак, Гйиша, ты не помнишь Сагочку Фельдман?! Таки вот недавно её пговели в массовку на пегедачу "Давай-ка, женимся". И там у Клагиссы Гузеевны упала сегьга, и Клагисса Гузеевна полезла под стол и стукнулась головой и матегилась, как уже сапожник, котогый удагил молотком любимый палец! Потом, газумеется, весь её мать-пегемать выгезали...

- А наш-то жениих до свадьбы ждать не буудет! - окучивала теперь девственницу в телевизоре Мимоза Сябитовна: - Знаешь, милая, мужики, ани, как каастры: не будешь дрова паадбрасывать, другая паадбросит.

Григорий Иакович не слушал, а жуя голубец, в задумчивости чесал свою чёрную бороду - кучерявую и густую. Циля Лейбовна проворчала:

- В зегкало, Гйиша, поглядись: небгит, нестгижен - Дикобгаз Абгамович! И какая девушка на такое уже позагится?!

Григорий Иакович не реагировал оттого, что девушки никак не пересекались с его аутизмом, точнее - с его внутренней жизнью. Нет, он не давал обета безбрачия, и душа его когда-то тоже стремилась к этим манящим, с виду нежным и странно устроенным существам, не выдержав чар которых, женились-таки и апостол Пётр, и апостол Павел, и апостол Филипп. Да, Гришу Нерельмана тоже влекло к прекрасному полу в ранней молодости, в юности, и даже в детстве.

Сейчас вдруг ему ярко вспомнилась первая любовь, нахлынувшая в третьем классе. Злая училка отсадила от Гриши на другой ряд его дружбана - Бобрика, с которым они были неразлей-вода ещё с младшей группы детского сада, и за одной партой с которым в школе тоже баловались и хохотали. А к Грише училка пересадила тонкую девочку среднего роста, с бантами на русых косичках, заплетённых баранками, прекрасными светло-серыми глазами и бледной, удивительно прозрачной кожей, под которой голубели линии вен, будто ручейки и речки с контурной карты по географии. Девочку звали Люся.

И Люсе, и Грише отчего-то было так неловко друг перед другом, что ещё полгода обоим не хватало смелости друг на друга просто взглянуть. Но однажды всё изменилось: во время урока, незаметно для окружающих, Люся плавно покрыла правую кисть Гришиной руки своей ладонью и не убирала ладонь, пока уши Гриши не засветились красными фонарями светофора. На следующем уроке Люся вновь осторожно опустила свою руку на кисть Гриши, но теперь стала надавливать тёплой ладонью сильнее, сильнее, ближе к ощущению боли. Это было так захватывающе ново! Они продолжали сидеть за партой ровненько, глядя вперёд на классную доску, но с того дня к наслаждению их ладоней добавился бросок взгляда украдкой, его - слева, её - справа.

На следующий день Люся положила руку на скамью парты так, чтобы её кисть самым краешком едва касалась Гришиной. И он понял перемену ролей - теперь его правая ладонь должна была оказаться сверху. И он решился. А потом, нажимая, полегоньку прибавлял силу. Потом Люся высвобождала кисть и забиралась наверх. Эта нега длилась весь третий, и почти весь четвёртый класс до дня, когда в школьной библиотеке Гриша взял книжку с картинками, и на перемене стал листать. На одной из страниц была чёрно-белая иллюстрация - группа детей, играющих во дворе дома, и одна из нарисованных девочек была вылитая Люся.

Гриша заулыбался и показал на картинку Бобрику, увлечённому в эту минуту какой-то игрой: