Кубок со стуком упал на пол. Вино разлилось небольшой лужицей. На меня глядело снисходительное лицо вельможи из высших кругов. Среднего возраста, роскошно одетый, он был заметно удивлен, но сохранял самообладание. Танеферет поднялась на ноги, встав как на параде. Кажется, я позволил своим нервам чересчур разгуляться.
— Добрый вечер, — проговорил гость ровным ироническим тоном.
Я отпустил его. Он поправил свое внушительное золотое «ожерелье славы» — чрезвычайно тонко отделанное, — затем, заметив, что плеснул вином на свою одежду, с недовольным видом осмотрел красное пятно. Возможно, это было худшее, что случилось с ним за многие годы.
— Этот господин ждет здесь, чтобы встретиться с тобой… И уже довольно долго. — Судя по выражению лица моей жены, она была мною недовольна. Подозреваю, без меня их разговор был не очень оживленным. Многозначительно глянув на меня, она исчезла в кухне, чтобы принести воды и чистую тряпку.
— Я должен извиниться за то, что явился вот так, — проговорил незнакомец бархатистым, приглушенным голосом. — Неожиданно, не предупредив…
— Ничего не объясняя… — добавил я.
Он оглядел комнату. Увиденное не произвело на него впечатления. В конце концов его взгляд вновь обратился ко мне.
— Даже не знаю, как продолжить этот разговор. Я нахожусь в затруднении. Мое положение двусмысленно…
— И неприятно.
— Да, если хотите, и неприятно. Неприятность состоит вот в чем: я не могу рассказать вам, зачем я пришел. Я могу лишь попросить вас пойти со мной, чтобы встретиться с одним человеком.
— И вы не можете сказать мне, что это за человек.
— Вы правильно поняли, в чем состоит мое затруднение.
— Это тайна.
— Ну, вы ведь и слывете чем-то вроде специалиста по тайнам. «Расследователь тайн»… Никогда бы не подумал, что встречусь с подобным человеком, и однако вот, довелось. — Гость наградил меня леденящим взглядом.
— По крайней мере, вы могли бы назвать мне свое имя и титул, — предложил я.
— Я Хаи, главный писец, управляющий царскими владениями. По крайней мере, это все, что я могу вам сказать на данный момент.
Что делает столь высокопоставленное лицо, занимающее одно из центральных мест в дворцовой иерархии, в моей гостиной, в этот странный день, полный зловещих предзнаменований и крови? Я злился сам на себя за то, что настолько заинтригован. Я налил нам по кубку вина. Гость покосился на свой кубок — качество напитка явно не произвело на него впечатления, — однако осушил его залпом, словно то была вода.
— Вы хотите, чтобы я пошел с вами прямо сейчас?
Он кивнул, почти небрежно, но я видел, что я очень ему нужен.
— Уже поздно. С какой стати я должен оставлять семью, даже не зная наверное, куда иду и когда вернусь обратно?
— Я, разумеется, обеспечу вам безопасность. Точнее, я могу дать слово, что прослежу за вашей безопасностью, что, наверное, не совсем одно и то же. И я, несомненно, гарантирую, что вы вернетесь домой до восхода солнца, если таково будет ваше желание.
— А если я откажусь?
— Ох… Боюсь, будет очень сложно… — он не договорил.
Внезапно он полез в складки своей одежды и вытащил из кожаного кошеля некий предмет.
— Тот, кто меня послал, просил показать вам вот это.
Это была игрушка: деревянный человечек и большая собака с широкими красными глазами, скрепленные веревочками и шкивами. У игрушки рычажок. Я знал, что если нажать на рычажок, то руки человечка поднимутся, защищая лицо, а деревянная собака встанет на задние лапы, нападая на человечка. Я это знал, потому что уже видел эту игрушку прежде, много лет назад, в детской комнате царской семьи — когда молодая царица, которую сегодня забрызгали кровью, была еще ребенком.
В кухне я все объяснил Танеферет. Девочки все же потихоньку выбрались из своей комнаты и стояли теперь в безопасном круге света от лампы.
— Кто этот человек? — требовательно спросила Туну.
— Высокопоставленный чиновник.
— Чиновник? Из какой канцелярии? — прошептала Сехмет, чрезвычайно взволнованная появлением в нашем доме настоящего, живого сановника высшего ранга.