— Осколок ты, осколок! Ведь ты уже всеми лапами в капкане, а все скалишь зубы. Мы их тебе все-таки выломаем.
— Посмотрим…
— Сказал слепой!
Вот после этого ребята и организовали «Комсомольский прожектор»…
Галя и Стебель остановили тракторы и выскочили из кабин.
— Чего вы всполошились?! — закричала Галя. — Где пожар? Кого убили?
— Хуже, чем пожар! — кричала и Маша. — Ведь у нас под носом хлеб губят, а мы ушами хлопаем.
— Ничего не понимаю.
— Идут машины, а из дырявых кузовов зерно сыплется!
Все они направились на ток.
Пшеница холмами лежала под навесами и прямо во дворе. Женщины ворошили ее деревянными лопатами.
В сушильном цехе шумели грохота, провеивали зерно, оно утекало в люки, по транспортерам поднималось вверх, сушилось в шкафах, текло в бункеры. Дышали жаром большущие печи, всюду изгибались, уходили вверх и вниз толстые трубы, рокотал мотор.
Появился заведующий током Маланьин.
— Вы видели дорогу? — спросила у него Маша.
Маланьин вяло кивнул. Глаза его были сонные, лицо заросло щетиной, на сапогах засохла грязь, штаны и пиджак были в пыли.
— Вы видели, что она усеяна зерном?
Маланьин молча пожал плечами, дескать, вот нашла новость.
— Люди день-деньской работают, а здесь такое отношение к хлебу, — вставила Галя.
Маланьин не обратил на нее внимания.
— Вы почему не проверяете машины? — спросил Стебель.
Маланьин развел руками:
— Вот тебе раз! Как это не проверяем?
— Тогда зачем грузите в дырявые машины? — возмутилась Галя. — Заставьте шоферов заделать щели.
— У нас что — в совхозе брезентов нет? — спросил Стебель.
— Да разве напасешься на всех? Вон с ним разговаривайте.
Маланьин показал на две подошедших машины. Из кабины одной выбрался рыхлый Копытков.
Стебель забрался в кузов этой машины, мгновенно осмотрел его и крикнул:
— В эту тоже нельзя грузить, в щель палец пролезает!
— Тебе-то как не стыдно? — напустилась Тамара на молоденького шофера. — Неужели тебе лень на щели планки набить?
— А ты что за комиссия? — огрызнулся шофер.