А он сидел и думал.
Джарфон из Тривеса заговорил на великолепном керимском:
— Как мило с вашей стороны заняться ремонтом садовников. На моей памяти никто уже не умел управляться с ними. Это все, что осталось от древней эпохи механизмов.
В ответ раздался невнятный голос, говоривший на не совсем правильном керимском. Он принадлежал человеку, склонившемуся над садовником.
— Я занимаюсь этим с удовольствием, Джарфон. Приятно сделать что-нибудь своими руками.
И тут… тут Уолли просто глазам своим не поверил. Он изо всех сил пытался разлепить веки и сфокусировать зрение. Кругом плыли светлые и темные пятна. В мозгу его словно копошились чьи-то пальцы. В желудке урчало. В ушах стоял шум. Губы отвисли. Из носа текло. Пальцы, обдирая кожу, судорожно царапали по камням.
Что это было — дьяволы или ангелы, правда или ложь, сон или явь?
— Какого черта ты возишься с этим оранжевым зомби, когда нам нужен межзвездный передатчик, — произнес женский голос.
— Да здесь не из чего сделать даже элементарную рацию, черт побери, и ты прекрасно знаешь об этом, Мэйзи! А теперь приподними-ка свою задницу и подай мне вон тот ключ.
Керимский? О нет… Her, нет, нет! Они говорили на старом добром галактическом пиджин-инглиш. Говорили как люди, которые привыкли путешествовать между звездами, расталкивая тусклые шарики планет огненными хвостами космических кораблей. От их разговора веяло домом.
Уолли попытался заорать радостное приветствие. Ему хотелось выбраться из поглотившего его цветочного горшка, смахнуть с лица налипшие лепестки и заключить этих людей в дружеские объятия. Но по какой-то странной причине он сумел всего лишь подвигать пальцами и беззвучно пошевелить губами.
— На, держи, — сказала девушка.
— Я знаю, что я хотел бы сделать с этим! — отозвался мужчина. — О, я знаю, знаю! Мы — обученные на смерть, вот кто мы такие! Брошенные, словно червяки, умирать на этой вонючей планете… отрезанные от дома и ото всего, что делает дом настоящим домом, — от игр, от виски, от веселого смеха…
Раздался другой мужской голос, жесткий и в то же время жалобный:
— Почему бы тебе не заткнуть свой глупый рот и не заняться делом? Мы все знаем, кто виноват, и твое нытье ничего не изменит. — Последовал тяжелый вздох. — Мы застряли на этой Богом забытой планете, и ничего тут не поделаешь!
Уолли еще раз попытался вырваться из цепких объятий цветочного горшка. И снова он лишь слегка дернулся и всхлипнул.
— Будь он здесь, я засунул бы ему этот ключ в задницу и отвинтил бы его дурацкий хребет, а вы бы мне помогли! — сказал первый мужчина.
— Да он просто безмозглый пижон, хотя и обрек нас на гибель, — отозвалась девушка.
— Нет, я все-таки приладил бы ему ключ на кадык и вертел его до тех пор, пока у него башка бы не отвалилась! — не унимался мужчина.
Джек Уолли больше не пытался вылезти из цветочного горшка. Он тихо сидел на своем месте и мечтал о том, чтобы цветы случайно не осыпались с той ветки, которая прикрывала его лицо.
Он уже совершенно промок.
Уничтоженный Джек Уолли…
— Да я бы ему кишки выпустил, мозги вышиб, я бы ему… — сказал мужчина и принялся колотить ключом по садовнику. Уолли закрыл глаза и попытался отключить свой слух.
XII
— Так погибают настоящие храбрецы, — сказал Уолли, когда Кроч наконец нашел его. — Застряв задницей в цветочном горшке.
— Все в порядке, дружище, ты, должно быть, просто искал что-то на земле. — Кроч уперся ногой в камень и приготовился вытаскивать Уолли из западни.
— Они ушли? — спросил Джек, вращая глазами.
— Кто?
— Эти странные люди, которые были во дворе около садовника.
— Садовник все еще здесь. И выглядит так, словно кто-то предпринял с ним битву на топорах. Кроме этого — ничего…