Рекламный ролик: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тело Дягилева стало невесомым и вместе с тем послушным малейшему напряжению мышц, словно избавилось от сил земного притяжения. Душу Дягилева, легкую, как дымок в таежном распадке, подхватило ветром и понесло вместе с семенами цветов, выводками вальдшнепов над бесконечными сосновыми гривами, кипящими озерами, ветхими триангуляционными вышками прочь от неумолимо приближающихся лунных сумерек — в сторону закатного солнца…

Неслышно на птичьих лапках подкрался рассвет. Дягилев лежал возле потухшего костра на спине, раскинув руки. Нос ему щекотал согбенный под грузом ягод кустик черники, но лень было даже открыть рот. Лет тридцать назад он слыхивал сквозь сон, как бабушка Настя говаривала матери, если та поправляла на нем одеяло:

— Не вспугни… Этак на спине, раскинув руки, спят только любимцы семьи… Да, да, вспугнешь, и будет всю жизнь спать на боку. Душа мается, вот и ворочаются люди с боку на бок…

Ухнула на соседнем острове выпь. Ударила по колену шишка, оброненная белкой.

«К сыну пора…» — подумал Дягилев.

Рекламный ролик

Повесть

Цирковых мишек-боксеров с отощалыми мордами, дубасивших друг друга за кусочек сахара, студенту Косте Ивину доводилось снимать. Однако на сей раз киностудии требовались кадры с дикими медведями в экспортный фильм о Забайкалье.

Деликатные съемки доверили опытному оператору Супруну. Неуживчивый бирюк Супрун и не скрывал, что в тайге ему уютнее, чем в коридорах студии, где даже враги при встрече лобызаются, словно братья родные. Костя с радостью отложил монтаж дипломного фильма и напросился к профессионалу ассистентом, то бишь подмастерьем на выучку. И расчудесные съемки вышли бы у них совместно, да оплошал Супрун за день перед отъездом — огурец немытый съел…

Эпизод с медведем предполагалось снимать в начале сентября, когда пиршество желтых, багровых красок оживит угрюмое краснолесье. Последним зноем истекал август на асфальтовых площадях, все операторы были заняты в экспедициях и редкостным съемкам грозил срыв.

Без долгих колебаний Константин решил катить к медведям один, причем на собственные деньги. Рисковать жизнью за государственный счет зеленому дилетанту никто не позволит. Для начала поднимут на смех, а там клеймо самонадеянного глупца прилипнет и помешает, задумай он после окончания института попасть в штат этой студии. Иное дело, если он загорелый, возмужавший, как пират, распахнет пинком дверь кабинета и кинет на стол перед изумленным директором пленку с уникальными кадрами. Спасет по собственной инициативе, как говорится, честь студии. Уж тогда место в штате наверняка обеспечено…

Подготовка к экспедиции потребовала от Кости той самой хватки, при мысли о которой он краснел до слез, но тем суровее воспитывал ее в себе еще с первого курса. Иначе, полагал он, своей дороги в мировом кино ему не простолбить — прозябать жизнь вечным ассистентишкой на провинциальной студии.

Он мимоходом выведал у сокурсника, когда тот заберет в институте последнюю свободную кинокамеру, и невзначай опередил его. Пусть привыкает к здоровой конкуренции, в искусстве поблажек не бывает!

Он вымолил у своего учебного мастера несколько рулонов великолепной цветной пленки «кодак». Посулил тому взамен лобовое стекло для «Жигулей». Мастер почему-то промолчал и проводил его пристальным взглядом. Разумный товарный обмен, убеждал себя Костя, или зря он политэкономию зубрил по ночам? Жена и та без стимула обед не сварит!

Драгоценную пленку требовалось испытать при разном освещении, и Костя щедро истратил полсотни метров на соседского бульдога. Бульдог в кресле у камина, бульдог на коленях у дипломата, бульдог на пляже — мочится после купания. За трехминутную кинопоэму о любимой собаке сосед одолжил Косте ружье, штормовку, сапоги. Должной радости в ту минуту Костя не испытал — морда псиная, чтоб ты околела… Но ведь, вручая ружье в чужие руки, сосед крепко рискует, а за риск нужно платить. Этой здравой мыслью и утешился Константин…

Достать билет на самолет он не сумел, купил на поезд. Прощальный вечер провел под гул жены и ядовитое молчание тещи, а потом до самого Иркутска в окне вагона утомительно мелькали кадры бесполезных пейзажей…

Медведь, конечно, не слюнявая буренка с колокольчиком на шее, однако Ивин был уверен: зверя снимет! Причем не абы, как бы, поэффектней знаменитого Шнейдерова снимет! Избалован нынче зритель. Его не удивить копошащимся в кустах бурым пятном — ба, медведь на экране! У Кости медведь если и не свалит сохатого, так на худой конец выхватит из кипящей на речном перекате воды ослепительного красавца-тайменя. Зная Сибирь по толстым романам, Константин всерьез полагал, что любая сибирская речушка кишит тайменями величиной с акулу, и медведей сибиряки бьют чуть ли не с балкона. Ему лишь остается нанять в Слюдянке проводника из местных здоровяков, и тот, осчастливленный просьбой, скорехонько выведет его к стаду медведей на лужайке.

Вроде бы и ясен план действий боевых, но когда Костя смотрел на таежные увалы с дымками далеких пожарищ, у него тоскливо сосало под ложечкой. На дерзкий поступок он решился не от избытка смелости — нужда повелела. Потому и гипнотизировал себя иллюзией легкости предстоящей съемки…

Тему для дипломного фильма он выбрал, казалось, безошибочную: о сталеваре, который не пьет, не курит, обгорел в аварии, но благодаря силе воли и заботам коллектива снова вернулся к печи. К тому же ведет на общественных началах технический кружок при ЖЭКе — учит трудновоспитуемых подростков мастерить картинги. Нет, нет, не расхожая романтика истории привлекла Костю. Он хотел философски осмыслить истоки героизма сталевара, он искренне мечтал о талантливом и честном фильме, который вдобавок понравился бы и худсовету студии.

При знакомстве с Костей сталевар с простотой младенца выложил правду о себе. Много лет живет без интеллектуального хобби — предпочитает телевизор, детективы, крепкий сон и зимнюю рыбалку. В аварию влип по собственной глупости, хорошо, что хоть начальника цеха не отдали под суд. К печи встал, несмотря на протесты врачей, потому что за настоящую мужскую работу и платят прилично. Избалован деньгами — куда без них? Свободное время на подростков тратит неспроста — среди этих шалопаев из подворотен его сын от первой жены — состоит на учете в милиции. Водил пацанов в цех, пусть понюхают завода.

Ивин возликовал: лучший в цехе плавильщик и к тому — мужик простецкий, битый жизнью! Ах, как не хватает героям труда на экране слабостей и недостатков! Добрые дяди от кино ночей не спят — штампуют зрителю примеры для подражания, а он, упрямец твердолобый, не ценит заботы о себе — нос воротит от экрана! Нет, зритель не черств душой, а добр. Любого передовика-орденоносца сочтет своим в доску, если будет за что посочувствовать ему. Если увидит с экрана, как у передовика дочка болеет корью, как жена на него ворчит или как нервы ему треплют в химчистках и очередях. Равенства жаждет зритель между собой и героем труда!

При обсуждении сценария опытные педагоги посоветовали студенту сбалансировать пороки и достоинства плавильщика: настоящее искусство сильно гармонией! Константин самолюбия ради поспорил с ними, но не зарываясь, — ему нужна была пятерка за дипломный фильм.

Сталевар прочел исправленный сценарий, расхохотался от души и дал согласие на съемку. Дескать, валяй, дружище, может, благодаря твоей рекламе квартиру расширю — тесно в двухкомнатной!

Отснятый материал Константин смотрел с погребальной тоской: сталевар на премьере в театре на Ольховке, сталевар перед пионерами, сталевару вручают цветы после рекордной плавки, фейерверк искр, усталые глаза…

Причину, по которой фильм не удался, коллеги-профессионалы сочли бы смехотворной, лепет дилетанта — на студии ценят бойцов, а не пластилин! Сладко сваливать собственную бездарность на причины, от тебя не зависящие!

И вот теперь последняя надежда, последний козырь — медведь…

Байкал ошеломил Ивина. Плоты бескрайними материками изгибались на выпуклой глади озера, и чайки тучно горланили над устьями льнущих к Байкалу рек.

Костя даже усомнился: в самом ли деле кино способно создать эффект присутствия? Можно, конечно, показать на экране переполненные лесом гористые берега, оттенить силуэтом баркаса на переднем плане стеклянистую гладь озера. Поверит зритель и в берега, и что воды в Байкале много. Но даже угости его перед сеансом калеными кедровыми орешками, обдай запахом свежей рыбы, оглуши его сиренами буксиров, потешным говорком бронзовокожих буряток, все равно на Байкале он не побывает!

Репродуктор громко захрипел: «Бродяга к Байкалу подходит…»

Костя от избытка чувств поцеловал в губы попутчицу, единственную в купе — плох киношник, который за минуту не найдет общий язык с незнакомым человеком. Вручил попутчице автограф и стал паковать вещи: поезд приближался к Слюдянке.

На перроне в Слюдянке он под большим секретом рассказал о своей миссии первому встречному путейцу в оранжевой робе. Сам в душе большой поэт, путеец понял деликатный намек и помог Константину донести багаж до дома. Ночуй!