— К старшему лейтенанту Кораблеву.
Часовой показал в сторону кустарников и сказал:.
— Ступай туда.
Степка вышел прямо к орудию. Он в первый раз увидел так близко зенитное орудие. И оно, честно говоря, показалось ему маленьким. Все-таки посылать снаряды на такую высоту — это не из рогатки воробьев зашибать. Но окончательно поразили мальчишку таблички, которые стояли вокруг орудия на маленьких плотных столбиках. Степка насчитал их восемь. На табличках, словно на клетках в зоопарке, были сделаны надписи: «Тигр», «Лев», «Слон», «Зубр». Старшина второй статьи, ходивший возле орудия, посмотрел на мальчишку с улыбкой. Степка спросил:
— Для чего это? «Тигр», «Лев», «Слон»…
— Указатели направления. С ними в бою быстрее.
Потом Любка рассказала, что разговаривал Степка с командиром орудия Петром Самородовым. Это был удивительный зенитчик. Он мог сутками не отходить от орудия. Еще в Одессе за ним утвердилась слава охотника за самолетами.
Старшина Самородов поинтересовался:
— Ты откуда взялся?
Степка уже слышал Любашин смех и смело ответил:
— С Пасеки.
— А где мед?
— У пчелки под хвостиком.
Самородов посмотрел с удивлением. И укоризненно покачал головой.
Где-то рядом, видимо в землянке, работал радиоприемник, слышались треск, писк… Потом начал говорить диктор. Голос у него был строгий-строгий:
— «В течение ночи на двадцать седьмое октября наши войска вели бои с противником в районе Сталинграда и северо-восточнее Туапсе. На других фронтах никаких изменений не произошло…»
Любаша, увидев брата, не рассердилась и не встревожилась, она сказала Кораблеву:
— Это мой братишка.
— Помню, — сказал Кораблев. Пальцы у Кораблева были тонкими и длинными.
— Мать пришла, — сказал Степка. — И Софья Петровна. Софья Петровна плачет и молчит. Значит, что-то случилось.
— Ничего страшного, — ответила Любаша. — Видимо, она узнала, что ее Нюра вышла замуж.
Степка чуть не подпрыгнул от неожиданности. Но в это время за землянкой кто-то громко, с надрывом крикнул:
— Батарея, к бою!
Кораблев сказал:
— Укройтесь в землянке.
А сам нагнулся и поднял зеленую каску, лежавшую на земле.
Батарея на мысе Кадош уже заговорила. Вскоре стали стрелять и зенитчики Кораблева. Привыкшие к бомбежкам, Любаша и Степка спокойно сидели на нарах в пустой землянке. И черная шинель старшего лейтенанта висела рядом на столбе, подпирающем свод.
— Кто же муж Нюры? — спросил Степка.
— Герой какой-то. Зовут Иваном. Она мне под большим секретом сказала. Слово взяла. Да теперь все равно…
— А зачем она из этого тайну делает?