Архивариуса Локтева звали Николаем Васильевичем. Сугубо штатский человек, он в первые же месяцы войны окончил под Рязанью краткосрочные командирские курсы, получил в петлицу кубик. И батарею сорокапяток. Боем крещен был под Тулой. Там же через неделю контужен. Из госпиталя попал в запасной полк. Потом оказался в Ростове. Оттуда в чине лейтенанта отступал через Кубань в Туапсе.
О Кубани вспоминать не хочется… Утопил орудие. Могли приговорить к расстрелу. Пожалели.
Как и обещал полковник Гонцов, все штрафники, участвовавшие в эвакуации склада, получили прощение. Локтеву вернули командирское звание, первичное: младшего лейтенанта. И вот сейчас Николай Васильевич стоял в землянке командира полка.
Входная дверь была распахнута, и свет упирался в застланный хвоей пол узким желтым столбом. Обшитые деревом стены угадывались в полумраке. Они пахли лесом — очень сильно.
Майор на каком-то загадочном языке разговаривал со штабом дивизии:
— Ты подбрось дынек. Крупненьких и побольше. Бахчисты заждались… Ветра с утра нет, желуди на исходе. Подуй, подуй обязательно…
Можно лишь предполагать, большого ли труда стоило немецкой разведке разгадать смысл сказанного, но называть снаряды снарядами, а патроны патронами в разговорах по телефону запрещалось категорически. Не зря же на крышке каждого телефонного ящика была надпись: «Враг подслушивает!»
Когда майор Журавлев положил трубку и крутнул ручку магнето, что означало — отбой, Николай Васильевич представился:
— Младший лейтенант Локтев. Извините, что побеспокоил.
— А, — вспомнил Журавлев и потер ладонью глаза. — Вы артиллерист?
— В некотором роде, — вежливо согласился Локтев.
— Не понимаю, — недовольно произнес командир полка. И сдавил пальцами виски. Несколько помолчал, потом опустил руки и посмотрел на Локтева строго: — Если вы моряк, танкист или летчик, скажите прямо.
— По военной специальности я артиллерист. А вообще-то окончил историко-архивный институт… Архивы — моя страсть.
— Немцам на это плевать. Вам не кажется?
— Полагаю, вы правы. Извините, не знаю вашего имени и отчества.
— Надеюсь, звание вам мое известно.
— Майор.
— Спасибо и на этом. А теперь одна просьба: забудьте на время о своих архивах, о своей гражданской специальности. Вы меня поняли?
— Позвольте не согласиться. Профессии воина муза вовсе не противопоказана. Великий визирь фараона Джосера Имхотеп одновременно был и талантливым зодчим.
Услышав имена фараона и визиря, майор Журавлев хлопнул ладонью по столу:
— Минутку! Младший лейтенант Локтев, слушайте приказание. Сейчас вы направитесь на позиции второго батальона в распоряжение командира третьей стрелковой роты. И примете взвод.
— Пехотный? — упавшим голосом спросил Николай Васильевич.
— Стрелковый. В артиллеристах у меня пока нужды нет.
— Понятно, понятно, — закивал головой Локтев.
— Там увидим… Во всяком случае, я жду от вас мужества и боевой выучки. Дети есть?
— Две девочки. Восьми и пяти лет.
— Будьте осмотрительны. В полку ежедневно выбывает из строя от десяти до пятнадцати взводных.
— Многовато.
— Я тоже так считаю. Идите… Счастливого вам пути! — Журавлев поднялся и пожал Локтеву руку.
Выбравшись из землянки, Николай Васильевич оказался среди кустарника, не очень высокого, едва закрывавшего грудь. Сразу же услышал чей-то хриплый, раздраженный голос: