— О чем он поет? — спросил Иноземцев молодую женщину, стоявшую ближе остальных.
— Он поет про родной край. Про ручьи, про горы, — отвечала женщина, застенчиво улыбаясь. — Про то, что он знает здесь каждый камень, каждую тропку…
— Каждый камень и тропку? — недоверчиво спросил Иван.
— Это правда…
Иван восхищенно покачал головой, Он еще некоторое время слушал пение, потом нетерпеливо посмотрел на часы и подошел к старику.
— Отец, позволь прервать твою песню. Дело есть…
Старик умолк. Открыл глаза и пристально посмотрел на Ивана.
— Поговорить мне с тобой надо…
— Говори, — строго ответил адыгеец.
— Выйдем. С глазу на глаз нужно…
Старик сделал жест рукой. И женщины, подхватив детей, выскользнули из подвала.
— Эх! — досадливо махнул рукой Иноземцев. — Ну да ладно! — Наклонившись к старику, негромко сказал: — Ты, отец, здесь все знаешь… Через щель проход есть?
— Нет! — не задумываясь, ответил старик.
Иноземцев выпрямился. Помолчал в раздумье. Потом:
— Значит, перебраться на ту сторону нельзя?
— Можно, — чуть дрогнули губы старика.
— Как понять?
— За корни цепляться будешь. На площадка прыгать… Той скала старый дуб есть. Будешь кидать петля, как на скакун… Умеешь?
— Не приходилось, — признался Иноземцев.
Старик поднялся со скамейки. Стройно, не горбясь, вышел на середину подвала. Сказал:
— Я будешь провожать тебя, если нужно, И петлю сам кидать на дуб.
— Хорошо, отец, спасибо…
Дверь в пещеру была открыта, и дневной свет, скупой и мягкий, крадучись, стелился по мокрым стенам.
Снег, грязный, успевший за ночь постареть, лежал перед порогом. Накрапывал дождь, и снег был остекленелым, набрякшим, точно подмоченный сахар.
Журавлев поднял трубку полевого телефона, крутнул ручку магнето.
— Дайте четвертого. Это я, батя… Составьте наградные. На Иноземцева… К ордену Отечественной войны. Нет. Первой степени. Вторая у него есть. И на старика адыгейца. Записывай его фамилию. Коблев Заур Георгиевич. К ордену Красной Звезды. Понял? Так… К пятнадцати ноль-ноль подготовь боевое донесение в штаб дивизии. Да… Обзвони командиров батальонов, пусть представят списки отличившихся.
Майор положил трубку. Удовлетворенно потер руки.
Успех обеспечила внезапность. Немцы, конечно, никак не ожидали обнаружить у себя на загривке батальон русских, да еще с минометами. Они сражались остервенело. И выхода у них было только два: погибнуть или сдаться в плен. Многие сдались.
— Вы знаете, что произошло под Сталинградом? — спросил Журавлев одного из пленных.
— Нет.