— Какое отношение Зинни имеет ко мне?
— Вы закололи ее маминым ножом для очистки фруктов. Вначале я не сообразил, как это могло случиться. Тело Зинни, когда я обнаружил его, было теплым. Вы же находились здесь под присмотром полиции. Время не совпадало. Наконец, я понял, что ее тело обогревалось электрическим одеялом в постели Грантленда. Вы убили Зинни перед тем, как отправились на Пеликан Бич. По радиоприемнику Грантленда вы услышали, что Карла видели на пляже. Скажете неправда?
— С какой стати мне нужно было ее убивать?
Вопрос не казался риторическим. Милдред выглядела так, будто в самом деле желала получить ответ. Ответ пришел вместе с движением ее руки, прятавшейся в складках юбки. Сжатая в кулак рука выпрыгнула из скрывавших ее складок, словно независимое существо. В пальцах сверкнул нож, направленный острием вниз. Она замахнулась, целясь себе в грудь.
Даже это решение не удалось реализовать полностью. Нож в руке дрогнул и только порвал блузку. Я отобрал его, не дав ей повредить себя более серьезно.
— Отдайте нож. Пожалуйста.
— Я не могу этого сделать. — Я взглянул на нож. На нем застыли сухие коричневые пятна.
— Тогда убейте меня. Ну же, быстрей. Я все равно должна умереть. Уже несколько лет я живу с этой мыслью.
— Вы должны жить. Нынче женщин уже не отправляют в газовую камеру.
— Даже таких, как я? Но я не в силах жить. Пожалуйста, убейте меня. Я знаю, что вы ненавидите меня.
Она рванула на себе блузку и обнажила грудь жестом отчаявшейся обольстительницы. Грудь, как у девственницы, — белая, нежная, цвета жемчуга.
— Мне жаль вас, Милдред.
Я не узнал собственного голоса, он приобрел новое звучание, глубокое, как испытываемая мною грусть. И дело было вовсе не в сексуальном влечении или всепоглощающей жалости, переходящей в сексуальное влечение. Она была человеческим существом, и ее юная душа вмещала в себя столько горя, что была не в силах его вынести.
Глава 33
Миссис Глей застонала во сне. Милдред бегом поднялась по лестнице, скрываясь от нас обоих. Я последовал за ней, затем пересек безликий коричневый коридор и вошел в комнату, где она боролась с окном, пытаясь его поднять.
В облике комнаты не было ничего, говорящего о том, что здесь живет женщина или вообще кто-нибудь живет. Она скорее походила на запасную комнату для гостей, где хранятся ненужные вещи: старые книги и картины, старая железная кровать на двоих, потертый ковер. Я ощутил странную неловкость, подобную той, какую испытывает ростовщик, ссужающий деньги под залог, который сам не видел.
Окно сопротивлялось усилиям Милдред. Я заметил, что она наблюдает за мной в его темном зеркале. Отражение ее собственного лица на стекле походило на лик привидения, глядящего из наружного мрака.
— Уходите, оставьте меня одну.
— Многие так и делали. Может, вся беда в этом. Отойдите от окна, а?
Она прошла в глубину комнаты и остановилась возле кровати. На дешевеньком покрывале виднелась вмятина с частицами грязи, где, как я догадался, лежал Карл. Она присела на край постели.
— Я не нуждаюсь в вашем фальшивом сочувствии. Люди всегда за него требуют чего-нибудь взамен. Что вам от меня надо? Секс? Деньги? Или всего-навсего наблюдать мои страдания?
Я не знал, что ей ответить.
— Или же просто хотите послушать мои признания? Тогда слушайте. Я — убийца. Я убила четверых.
Она сидела, глядя на поблекшие цветы на обоях. Я подумал, что это было место, где давалась воля буйным мечтам, не встречавшим в дальнейшем никаких препятствий.
— Чего вы хотели, Милдред?
Она назвала одну из своих грез. — Денег. Этим он сразу же выделился для меня среди остальных, стал таким неотразимым, таким... сверкающим.
— Вы имеете в виду Карла?
— Да. Карла. — Она протянула руку к вмятине на покрывале и облокотилась на нее. — Даже сегодня ночью, когда он лежал здесь, такой грязный и вонючий, я ощущала себя счастливой. Богатой. Мама ругала меня, что я, дескать, рассуждаю, словно потаскуха, но я никогда не была потаскухой. Я никогда не брала у него денег. Я отдавалась ему, потому что была ему нужна. В книгах пишут, что мужчине требуется секс. Поэтому я позволяла ему приходить ко мне в эту комнату.
— О каких книгах вы говорите?
— О тех, которые он читал. Мы их вместе читали Карл боялся, что может сделаться гомосексуалистом. Поэтому я притворялась, что получаю от него наслаждение. Хотя и не получала ни от него, ни от кого-либо другого.