Телма поспешила в спальню, но Мариан осталась стоять, уперев кулаки в свои огромные бедра.
– Мне не может приказывать ни один мужчина. И не подумаю садиться.
– Хорошо, передо мной вы можете стоять хоть на голове. Но не кричите, как базарная торговка. У ваших соседей есть уши.
– Она оскорбила меня, вы сами слышали, она меня оскорбила.
– Вы первая оскорбили ее.
– Она это заслужила, сама напросилась. А вы, после всего, что она вам причинила, вы еще держите ее сторону?
– Она моя жена.
– Жена. Прекрасное слово, но всего лишь слово. Она вами воспользовалась, обманула, выставила на посмешище. И меня хотела провести. Думала купить меня сладкой улыбочкой: "Сядь, Мариан, и выпей еще чашечку чаю, тебе это пойдет на пользу". Будто заботилась обо мне. Тихонечко так сказала. Все ложь. В тихом омуте черти водятся. Случалось, и меня такие тихони проводили. Да видно, урок не пошел впрок.
Она умолкла, ее лицо и шея покрылись красными пятнами. В миг прозрения Гарри понял, что Мариан не так сердита, как разочарована. Она надеялась, что Телма поживет у нее какое-то время, скрасит ее одиночество и внесет в ее жизнь какое-то волнение. Так сказать, перельет чуточку жизненных сил; но это переливание прекратилось, практически не успев начаться: Мариан не примет кровь распутницы, уж лучше умереть.
– Девчонки в нашей конторе, – сказала Мариан, – возможно, глупы и бывают ехидными, но ни одна из них не опустилась так низко, как эта женщина. Ни одна не попадала в подобный переплет.
Неожиданно для себя Гарри сказал не особенно убежденным тоном:
– Телма не плохая. Она совершила ошибку.
– Когда человек совершает ошибку, он о ней потом сожалеет. А не гордится ею, как она. Не хвастается предстоящей поездкой в Калифорнию. Мне тоже хочется в Калифорнию, я мечтала о ней долгие годы, но уж я-то предпочла бы более приличный способ попасть туда.
– Уверен, так бы вы и поступили, – сказал Гарри, но в голосе его звучала сухая ирония: "Уверен, вы были бы вынуждены избрать приличный способ".
– А что за человек этот самый Рон?
– Боюсь, это не ваше дело.
– Такие новости разлетаются быстро. Все равно узнаю.
– Я в этом тоже уверен.
Не только Мариан узнает. Когда в газетах напишут об исчезновении Рона, весь город и вся страна узнают, и Телме придется привыкать к словечкам покрепче, чем "ублюдок" или "сука". Гарри вяло подумал о том, осмелится ли кто-нибудь напечатать слово "рогоносец".
Телма вышла из спальни в пальто цвета морской волны и шляпке, которую купила к Пасхе, в руке несла кожаный чемодан, подаренный на свадьбу Ральфом и Нэнси Тьюри. Не глядя на Мариан, которая стояла в напряжении, готовая к новой стычке, Телма сказала, обращаясь к Гарри:
– Я готова. Мы можем идти.
– Скатертью дорога, – сказала Мариан.
– Дай Бог тебя больше не ""деть, – отпарировала Телма. Гарри поспешил вмешаться:
– Идем, Телма. Я отвезу тебя домой.
– Домой я не поеду. Высади меня у какой-нибудь гостиницы.
– Дом принадлежит тебе. И ты в нем нуждаешься больше, чем я. И беспокоить тебя я не буду.
– Перестань играть в благородство. Я этого не выношу!
– Я не играю в благородство. Просто я буду лучше чувствовать себя, зная, что ты устроена надлежащим образом. А я могу остановиться у кого угодно: у Ральфа, Билли Уинслоу или Джо Хепберна. Я привык скитаться. А ты кет. Тем более, что теперь ты должна заботиться о себе больше, чем когда бы то ни было.
Телма прикусила губу и думала. Видно, в душе ее гордость боролась со здравым смыслом и заботой о ребенке.
– Я тебя беспокоить не буду, – повторил Гарри. – Отвезу домой и соберу для себя кое-какие необходимые вещи.