– Когда ваши гости разошлись?
– Точно не могу сказать. Барри дал мне понять, что у них дела, и мое присутствие не обязательно. После кофе я их оставила. Тогда я видела его в последний раз – вместе с ними. Я отправилась к себе.
– Вы слышали, как он ложился спать?
– Нет. Между нашими комнатами еще одна спальня. А я сильно устала. Я впервые за последний месяц смогла уснуть.
– А сегодня утром вы не виделись?
– Нет. Я его не застала. Он рано встает. Наша горничная…
– Что вы?
– Нет, ничего, мистер Вульф. Ничего существенного. Просто я недовольна собой. Я сказала, что он рано встает. Но мне следовало бы сказать: рано вставал. И мне хочется петь от радости. Нехорошо, конечно, радоваться, если кто-то умер, но я никогда не любила его. Я и замуж-то вышла лишь потому…
– Подождите, – перебил ее Вульф. – Об этом после. Вы заговорили о служанке.
Она сжала губы и судорожно сглотнула:
– Извините. Служанка, которая живет у нас и готовит завтрак, сказала, что утром он не спускался вниз, а когда она поднялась наверх, то увидела, что дверь в его комнату открыта, а кровать застелена. Похоже, он не ночевал дома. Такое с ним бывает пару раз в месяц.
– Он не сообщает в таких случаях, где он был?
– Нет.
– У вас есть какие-то соображения насчет того, где он провел вчерашнюю ночь и с кем?
– Нет, понятия не имею.
– Я по-прежнему исхожу из вашей невиновности, но в вашей позиции много слабых мест. Вы все время были дома? Кстати, у вас свой дом, не квартира?
– Да.
– Если бы вы ночью решили уйти из дома, услышала бы это ваша служанка? Вы могли бы незаметно выйти, а потом вернуться?
– Вполне. Ее комната в подвальном этаже.
Вульф снова кивнул:
– Ваша позиция весьма уязвима. Когда вы ушли из дома сегодня утром?
– В пять минут двенадцатого. Я хотела быть у вас ровно в половине двенадцатого.
– Когда вы взяли револьвер из спальни мужа?
– Перед самым уходом. Я решила забрать его, чтобы доказать вам, в самый последний момент.
– Сколько человек знало, что вы презираете мужа?
Она пристально, не мигая, посмотрела на Вульфа и промолчала.
– Презирать – ваше слово, миссис Хейзен. По-моему, оно не совсем тут уместно. Людей не убивают или, по крайней мере, не желают смерти только потому, что они вызывают у кого-то презрение. Но не будем углубляться дальше. На это может уйти целый день. Кто знал, что вы презираете мужа?
– Кажется, никто. – Я еле-еле услышал ответ, а слух у меня отменный. – Я никогда никому не говорила об этом. Даже моей лучшей подруге. Правда, она могла догадываться. Да, она явно догадывалась.
– А! – Вульф махнул рукой. – Конечно, об этом знает ваша служанка, которую сейчас, наверно, допрашивают в полиции. Ваш муж был богат?
– Точно не знаю. Но зарабатывал много. Наверное, Барри был богат. Он легко тратил деньги. Дом принадлежал ему.