– Ради Бога перестань хныкать, слышишь? Ты мешаешь мне думать.
– Бедный старина Гэлловей. Несправедливо. Мы тут чертовски приятно проводим время, а он там сидит на своем паршивом старом...
– Хепберн, можешь ты поднять его наверх и уложить в постель?
Хепберн взял Уинслоу подмышки и поставил на ноги.
– Пошли, Билли, мой малыш. Идем баиньки.
– Не хочу я идти спать. Хочу здесь с вами чертовски приятно проводить время.
– Послушай, мальчик, мы тут вовсе не проводим время чертовски приятно.
– Нет?
– Нет. Так что шагай. Где ты оставил свой чемодан?
– Не знаю.
– Я отнес его наверх вместе со своим и поставил в комнату рядом с комнатой Гэлловея, – сказал Тьюри.
– Не хочу идти спать. Мне так грустно.
– Оно и видно.
Уинслоу рукавом размазал слезы по щекам:
– Я все думаю о бедном старине Гэлловее и о бедной принцессе Маргарет.
– А при чем тут принцесса Маргарет?
– Она должна была выйти замуж за Тоунзенда, рожать детей и жить счастливо.
– Ты прав.
– Вот я, например, счастлив.
– В этом нет никакого сомнения.
– И я чертовски приятно провожу время с вами, ребята, верно?
– Ну, хватит, Билли. Пошли.
Продолжая проливать слезы, Уинслоу прошаркал по комнате и начал на четвереньках подниматься по лестнице, как обученный пес по трапу. На середине марша он рухнул, и Хепберну пришлось остальную часть пути тащить его волоком.
Тьюри встал, подложил в камин еще одно полено и нетерпеливо пнул его ногой.
– Ну, что же нам теперь делать?
– Не знаю, – мрачно сказал Гарри. – Заставлять людей ждать – это на Рона непохоже.
– Не попал ли он в аварию?
– Рон отличный водитель. К тому же он помешан на безопасности: пристегивает ремень и все такое прочее.
– И отличным водителям случается попадать в аварию. Дело в том, что, случись дорожное происшествие, мы смогли бы узнать о нем, только если бы Эстер дала телеграмму в Уайертон и нам бы ее доставили сюда.
– Эстер была бы слишком огорошена, чтобы вспомнить о нас.