Долго, чуть не с полчаса, он молчал, наконец объяснил:
— Въезд в нашу страну запрещен. Даже под видом туристов. Фирмы считают, что они уже достаточно обеспечены рабочей силой. У рабочих-иммигрантов — миллион детей. Это тоже источник рабочей силы.
Хайри понимающе глянул в лицо господину Клаусу.
— Конечно, это дело так просто не решается. Не можешь взять меня, возьми пару моих ребятишек. Хочешь, дам тебе двух девочек. Без всякого выкупа, задаром. Лишь бы от них избавиться, все легче будет. — В его глазах вспыхнула искорка надежды.
— Невозможно, — ответил господин Клаус. — Порядки у нас в Германии строгие. Нарушать закон никому не дозволено.
Хайри поднялся.
— Ну что ж, тогда прощай. Видно, нет нам спасения от бед. Одолели они нас. Пусть хоть кому-то живется получше.
В деревне Оваджик с помощью властей был организован оросительный кооператив. Понадеявшись, что получит от него воду, Хайри засеял все шесть своих полей картофелем. В Кырмалы один батман[122] приравнивают к восьми килограммам. Так вот, одних посадочных клубней ушло сто пятьдесят батманов. Эти клубни он занял в Гёкчели и Деликайа у своих товарищей, с которыми вместе служил в армии или охотился. Работала вся семья, пололи, мотыжили. В июле началась засуха. А воды для полива нет. Ближайшая речка — Кавак-дереси — высохла до дна.
Хайри кинулся в Оваджик.
— Помогите, дайте воды.
— Плати, — отвечают оваджикцы.
— И сколько вы берете?
— С членов кооператива — пять лир в час.
— Ну и мне дайте за пять.
— А за двадцать пять не хочешь?
— Почему?
— А вот потому. Ты же не член нашего кооператива.
— Могу вступить.
— Надо заплатить вступительный взнос.
— Заплачу.
— Мы уже подвели черту, — говорят оваджикцы.
— Поймите же, у меня картофель сохнет. Цветы осыпаются, листья пожухли. Помогите, умоляю, помогите.
— Теперь мы и по сорок берем.
— Почему?
— Опять «почему»? Да потому, что деньги ничего не стоят, обесценились.
— Тогда я отведу воду из верхних деревень.
— Нет, не отведешь. Все речки включены в нашу оросительную систему. Это раньше можно было отводить воду, а теперь запрещено.
— Вы тут, видно, совсем забыли о справедливости и милосердии. Неверные — и те лучше вас, получается.
— Ты нас с неверными не ровняй. Они живут припеваючи. А у нас житье трудное. Бесплатно нам ничего не дают, все за деньги. Не только за девушек, но и за вдов калым требуют, только раскошеливайся.
— Хай, Аллах! Что же мне теперь делать, горемыке? Горит мой картофель. Без полива ничего не уродится. Клубеньки так и останутся маленькими, что твои орешки. К кому же мне обратиться за помощью? Куда податься?
[122] Батман — мера веса, различная в разных районах Турции: от 2,5 до 10 кг.