Не всё было гладко на конкурсе. Как всегда, не обошлось без скандалов. Ушли с конкурса, отказавшись от выступления Норвегия, Португалия, Швеция, Финляндия. Но это не помешало всем остальным хорошо выступить и показать свою подготовку.
СССР уже в третий раз подряд завоевал пальму первенства, на втором месте неожиданно оказалась Ирландия, а Великобритания съехала на третье. Слушая композиции, я с усмешкой подумала, что с каждым годом я буду 'звучать' всё тише и тише. Внедряемая мной музыка дала хороший пинок шоу-бизнесу в этом направлении. Музыка стала насыщеннее, стиль исполнения, тексты, сами артисты тоже изменились — подражая моей манере исполнения. Профессионализм возрос на высокий уровень.
Впрочем, не беда. Затереть меня не получится. Есть много отраслей искусства, где я могу найти себе применение. Кинематограф, писательская деятельность, или вообще начну скульптуры ваять. Да что угодно…
***
— Ну, что, дочка? С очередной победой? — сказал Ильич, когда я привычно разместилась на диване в его кабинете, забравшись на него с ногами.
— Угу, спасибо дядя Лёня, — кивнула я, — Сломала я им их затею, в этом году выкрутилась.
— Какую затею? — заинтересовался Ильич.
— Если бы я собралась выступать соло, они бы за неделю перед началом Конкурса заявили о том, что каждая страна должна будет петь на своём родном языке. Не уверена, что русская речь ещё так популярна и приятна на слух для зарубежного потребителя. Хотя, варварами нас уже перестали называть. Разве что, американцы ещё трепыхаются. Въезд мне они ещё не закрыли, но игнорируют полностью.
— Нда? — задумался Ильич, — А в этом году что? Что-то у них не получилось?
— Так заявки подавались заранее. Вот они и понадеялись, что дуэт не потянет на привычный для них уровень исполнения. Однако… Они ошиблись.
— Ну да, на танк, да с голой шашкой…
— Ну, не всё так радужно, — отрицательно покачала я головой, — Профессионализм растёт. Мои наработки внедряются, мастерство исполнителей не стоит на месте. Так что, в следующем году если и победим, то только чудом. Могут просто не дать победить. Или условия конкурса изменят или еще, какую каверзу устроят. На одном авторитете не выехать. Да и наплевать, если честно. Мы эту нишу застолбили, себя показали. Можно будет и другим нашим дать там выступать. У меня и парни и девочки на высоком уровне выступают и мировой общественности хорошо знакомы. Да и тоже, неплохой способ выиграть, свежее лицо на сцене Евровидения — это немного бонусов добавит.
— Ну, и ладно, — согласился Брежнев, — Ты права, это не принципиально. И да… Завтра церемония награждения, ты там участвуешь, имей это в виду.
— Ну, дядь Лёнь… — заныла я, — Ну, зачем мне это? Ну, не в наградах же счастье.
— Тебе не важно, мне важно, — повысил он голос, — Мы тут с Бухгалтером и… блин, с Косыгиным и другими товарищами уже головы сломали, думали, как тебя наградить. Денег у тебя мешками, Студия своя, самолёт, властных полномочий тоже хватает, наградами вся грудь усыпана. Жильём тоже обеспечена… Да и то, что из болезни, а может из могилы меня вытянула, это вообще неоценимо. Мы не знаем, что для тебя ещё сделать, может, подскажешь?
— Нет, не подскажу, дядя Лёня, — помотала я головой, — Сами ломайте свои мозги, тут я вам не помощник.
***
Церемония награждения прошла… интересно. По крайней мере, для меня. Я шла в общем списке награждаемых, в числе десятка незнакомых мне ранее лиц — представителей госструктур, по крайней мере, я так поняла.
Ильич обратился к присутствующим с короткой речью, потом вручил награды, наконец, вызвали и меня. Конечно, я нечто подобное и ожидала. Вручили ещё одну Звезду Героя труда с орденом Ленина, потом вручили Орден Трудового Красного Знамени, Орден 'Знак Почёта', и последней наградой — звание Народного Артиста СССР.
Это уже был не дождь наград, а целый ливень. Столько много и сразу. Но что удивительно, не визуально не на эмоциональном фоне, никакого негатива я не ощутила. Лёгкое удивление и не более того. Видимо, люди тут собрались специфичные и ко всему привыкшие. Затем был небольшой фуршет, запустили других гостей, я сверкала новыми наградами и разрывалась между желающими со мной потанцевать. Ну, почему бы и нет? Улыбалась, кокетничала, танцевала…
***
Примерно через час, меня позвали в кабинет к Брежневу. Там уже находились несколько членов Политбюро ЦК КПСС и министры силовых ведомств. Большинство я знала лично, как и они меня — примелькались уже друг другу. Из незнакомых, был только один, представили его мне как начальника ГРУ СССР — Ивашутин Пётр Иванович.
Официоза не было, большинство вело себя свободно, расселись кому, где удобно. На кресло Ильича никто не покушался и это хорошо. На него только я могу претендовать, очень уж удобное. Потому, я была доброжелательно настроена и только из природной скромности молчала, только немного отпихнула расположившегося на моём месте — на диване, Косыгина, а тот отпихнул Андропова. А что делать, если я там с ногами не помещалась?
Правда, Громыко покосился неодобрительно, но промолчал и Ивашутин тоже смотрел на меня, думу думал. Наверное, размышлял, что я тут делаю. Для большинства, я по-прежнему являлась певицей. Игрушкой и капризом Брежнева и по совместительству его личным врачом. Хотя, как это всё может быть связано, для всех загадка.
Секретарь прикатил столик с чайником и разными напитками, расставил посуду, сервировал и ушёл. Присутствующие разобрали по рукам, кому что нравится и через какое-то время Громыко не вытерпел.
— Лёня, ты так и будешь молчать? Зачем собрал-то?
— А ты Андрей не торопись, попей чаю, — ответил Брежнев, — Подумай… Подумай и ответь, почему ты — опытный дипломат с многолетним стажем, тормозишь с Латинской Америкой?
— Что значит — тормозишь? — возмутился Громыко, — Там всё идёт по плану. Ещё немного и мы их дожмём.
— Ой, ли? — усомнился Брежнев, — Предварительная договорённость была достигнута почти год назад. А ты мне сейчас заявляешь — дожмём, осталось немного. Я не понял тебя. Что там нужно дожать?
— Долго рассказывать, — отмахнулся Громыко, — Если коротко, застопорилось всё на таможенных сборах и визовом контроле.