— Разбудите командира! — крикнул Богданов.
Он ждал несколько минут, пока подошел вывалянный в снегу темнолицый, как и его солдаты, командир роты. Еще не проснувшись окончательно, лейтенант плохо, видимо, соображал, чего от него хотят.
— По чьему приказу отошли? — спросил полковник.
— По приказу майора Белозуба, — помолчав, с натугой ответил лейтенант.
— Вы что, в резерв поставлены?
Лейтенант задумался и вдруг обеими руками, красными от мороза, начал ожесточенно растирать лицо.
— Виноват, товарищ полковник, я не понимаю вас, — пробормотал он.
«На Белозуба во всяком случае можно положиться, — подумал комдив, успокаивая себя. — Майор скорее погибнет сам, чем уйдет с рубежа… Все же надо с ним немедленно связаться…».
Богданов снова окинул взглядом спящих солдат. «Обморозятся еще, лежа вот так, на снегу», мысленно сказал себе комдив. Борясь с жалостью к бойцам, он приказал разбудить их. Потом быстро пошел, сел в санки и оглянулся. Малиновый лоскут огня выбился из-под крыши и, колыхаясь, устремился кверху.
Санки миновали лес и, перевалив через невысокий холм, понеслись по отлогому склону. Впереди показалась деревня, и предоставленные комдиву тридцать минут одиночества кончились. Ничего нового не открылось ему в изученной до мелочи боевой ситуации, простой и почему-то неразрешимой. Он вспомнил, что командарм, недавно опять посетивший дивизию, был сух, суров и снова категорически потребовал выхода на шоссе. Как бы оправдываясь перед генералом, Богданов подумал: «Я сделал все, что было в моих силах. Лучше я сделать не могу…».
Санки въехали в деревню, и он заторопился вспомнить что-то еще, быть может самое важное. «Выспаться бы мне…», беззвучно проговорил Богданов и рукой в меховой варежке потер переносицу, словно это помогало обрести ясность мысли.
Возле большой избы с крытым крылечком Маслов остановил коня. Из розвальней, стоявших во дворе, высаживались, громко разговаривая, командиры. Увидев полковника, они замолчали. Майор Столетов вытянулся, козырнул и торопливо пошел навстречу. Офицеры отдали честь. В глазах у некоторых появилось выражение мгновенной готовности, другие казались нарочито бесстрастными. И на изменившихся лицах всех людей было написано ожидание, относившееся и к самому Богданову и к тому, что должно последовать за его приездом. Событие, бывшее в мыслях у каждого, как будто сразу приблизилось и сейчас же, вместе с появлением комдива, должно было устремиться дальше, увлекая за собой всех.
Богданов ответил на приветствия и, разминая ноги, потоптался около санок.
— Горит конь, Егор, — сказал комдив.
Опустив голову, лошадь смотрела на людей немигающим влажным глазом. От намокшей шерсти исходило пахучее тепло. Маслов провел ладонью по твердой шее коня, и хмурое лицо кучера смягчилось.
— За полчаса добежала, товарищ полковник, — сказал он с тем оттенком фамильярной независимости в голосе, который свойственен всем возницам и шоферам.
— Смотри, простудишь Султана, — сказал комдив.
— Как можно! — ответил Маслов, довольный вниманием, оказанным его лошади.
Полковник зашагал в избу, и Столетов пошел рядом, докладывая на ходу:
— Только что вернулся Михалев с разведчиками. Двадцать часов пролежали в засаде… Языка взять не удалось…
Майор говорил с поспешностью, выдававшей опасение не быть дослушанным до конца.
— Как Подласкин? — перебил Столетова комдив. — Ничего нового?
— Ничего, товарищ полковник, — огорченно ответил Столетов.
«Когда это случилось?», подумал комдив. Подсчитав время, он удивился: шли третьи сутки как связь с капитаном Подласкиным была прервана, а казалось — это произошло вчера. Богданов задержался на крыльце и сверху посмотрел на майора.
Именно он, начальник разведки, был более других повинен в беде, постигшей целый батальон, быть может уничтоженный противником. Но, глядя на маленькое безбровое лицо Столетова, комдив не почувствовал гнева. Он был слишком утомлен, чтобы сердиться.
— Доложите сводку начальнику штаба, — сказал полковник, проходя в сени.
— Слушаю, — облегченно сказал Столетов, и это прозвучало, как «благодарю».
Майор был честен и сам считал себя в известной мере ответственным за неудачи последних дней. Но объяснение, к которому он все время готовился, почему-то откладывалось комдивом. И не дождавшись взыскания, Столетов стал уже надеяться на то, что он действительно не виноват.
Глава третья. Бой на высоте «181»
Богданов прошел в избу. В первой комнате на лавке возле остывшей печи дремали связные. Подполковник Веснин стоял в дверях другой комнаты.