Знамя на холме (Командир дивизии): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Полагаю: дивизия наступать не может, — твердо заявил подполковник.

— Не может? — удивленно переспросил Богданов, хотя подумал о том, что Веснин, в сущности, прав.

Если атака не удалась вчера, то почему, собственно, она должна увенчаться успехом сегодня, когда положение усложнилось? Богданов наклонил голову, словно физически ощущал тяжесть ответственности за решение, которое должен принять. Это была не боязнь взыскания по службе или даже военного суда, так как речь шла о большем, чем оставленный пункт.

— Я понимаю, товарищ полковник: приказ во всех случаях остается приказом, — снова заговорил Веснин. — Но с наличными силами выполнить его мы не можем. А при создавшейся обстановке даже не должны пытаться. По всем правилам — не должны.

— По всем правилам? — переспросил Богданов.

— Так точно, — ответил начальник штаба.

— Мы получили все, что нам сегодня смогли дать, — сказал Машков.

— И это мне известно, товарищ батальонный комиссар. Но на войне, как в арифметике, четыре всегда больше двух…

«Как он спокойно рассуждает!» с неодобрением подумал начальник подива.

— У нас не осталось выбора, — продолжал начальник штаба. — Только сосредоточив силы на угрожаемом фланге, мы парализуем попытку прорыва наших линий. То есть мы должны быть готовы к обороне раньше, нежели противник перейдет в контратаку. А случиться это может и сегодня… Полагаю, что, ознакомившись с обстановкой, командующий примет именно такое решение. Более чем убежден в этом.

— А я совсем не убежден, Александр Аркадьевич, — сказал Богданов.

Чувство, которое потрясло его в эту минуту, больше всего походило на инстинкт самосохранения. Но это не был узкий, замкнутый в себе инстинкт, распространяющийся только на одну личность. Родина — вот что занимало теперь все мысли Богданова. Он ощущал себя ее частицей, ее хозяином наравне с миллионами других — и поэтому ее слугой, одним среди многих. Это было то новое чувство отношения к своей стране, высокая степень которого отличала молодого полковника от Веснина.

С первых же дней зимних сражений, начавшихся у самой Москвы, Богданова не покидало до недавних пор величайшее напряжение. После страшных летних месяцев Красная Армия наконец одолевала врагов, теснила и отбрасывала их на запад. Поэтому все, что делал теперь Богданов, он делал так, словно от него, только от него зависел исход этого решающего усилия.

— Комиссар, — сказал он, обращаясь к Машкову, — ты ведь был с нами под Каширой…

— Точно, приехал туда прямо из госпиталя.

— Ты помнишь, как дивизия дралась? — громко и сильно заговорил полковник. — Я не узнавал людей, которые летом теряли голову при одном слове: «танки». Ты помнишь Венев? Мы все были напористые, веселые и злые.

— Люди не изменились, товарищ полковник. Это я твердо знаю, — сказал начальник подива.

— Что же все-таки произошло?

— Сила наступления постепенно убывает. Это закон, — сказал Веснин, как бы поучая Богданова.

— Да, да, я помню, — нетерпеливо заметил комдив.

— Военное искусство, Сергей Федорович, в том и заключается, чтобы во-время остановиться. Увлекшись, мы легко можем перемахнуть за границу наших возможностей.

— Понятно, — сказал Богданов.

Он подумал, что не ему надлежит выбирать время остановки. Карта Советского Союза, маленькая, вырванная из учебника, возникла в его воображении. И он ужаснулся тому, что допустил самую возможность происходившего сейчас обсуждения. Первое в этой войне великое наступательное движение, направляемое Сталиным, не прекращалось. Впереди находились цели, которых следовало достичь во что бы то ни стало. Поэтому он и сегодня должен был итти вперед; упав — должен был подняться и раненный — вытянуть руку на запад. Другие люди здесь, в комнате, отдавали для победы все, что могли, терпели многие лишения и не щадили жизни. Но комдив был сильнее их чувством своей неотделимости от непобедимой родины. Он оказался поэтому способным на такое напряжение духа, когда невозможное как будто становится единственно необходимым. Он не мог больше наступать по правилам, значит надо было действовать вопреки им. Указание командарма, бывшее недавно столь отвлеченным, наполнилось вдруг живым, активным смыслом.

В комнату вошел Зуев и объявил:

— Командующего нет у себя. Начальник штаба армии ожидает у провода.

Больше нельзя было медлить, и у Богданова не оставалось даже минуты. Но внутренним оком он словно измерил свою силу и по ней заключил о силе каждого своего солдата. С ними он мог итти до конца, как бы велики ни были опасность и ответственность.

Внешне полковник был спокоен, даже немного рассеян, хотя не помышлял уже о впечатлении, производимом на окружающих. Лишь глаза его стали как будто больше.

Вдохновение коснулось Богданова, и в темноте, навалившейся отовсюду, ему блеснула молния.

— Александр Аркадьевич, я буду на НП, — коротко сказал комдив. Надевая полушубок, он снова заговорил, стремясь поточнее выразить свою мысль: — Доложите штабарму: мой тринадцатый полк оставил свои позиции… мой правый фланг подвергается опасности… мои люди — на пределе сил. Я атакую…

Уже совсем рассвело, когда Богданов вышел на улицу, но снег на земле был белее неба.