После этого Максим Исидорович удалился в свою комнату, лег на тахту и впал в тихое отчаяние.
Расследование установило, что количество потерпевших значительно превосходило круг, очерченный вокруг пиреевской дачи.
Поскольку источник неприятностей, постигших всех этих людей, был налицо (или, вернее, на лице), то на животноводческой ферме колхоза имени М. И. Калинина произошли значительные перемены. Было возбуждено уголовное дело против заведующего фермой и двух его сподвижников, которые за короткий срок пустили по внерыночным каналам не менее одиннадцати баранов из колхозного стада. Заведующий Даи-заде, более известный под прозвищем Джанавар-заде, на следствии клятвенно ссылался на волков. Под давлением неоспоримых фактов, однако, он был вынужден признаться в лихоимстве.
Странное событие на все лады обсуждалось на центральном колхозном рынке и прочих рынках города и, как это обычно бывает, обрастало живописными подробностями. Стал строже контроль, осторожнее — покупатели.
Что же до надписей, то спустя две недели они начали бледнеть и вскоре совсем исчезли со лбов потерпевших.
В понедельник, выйдя на работу, Валерий с Рустамом занялись классификацией материалов, привезенных с моря. В перерыв Рустам немедля умчался в буфет. Валерий же придержал Нонну, собравшуюся пойти туда же.
— Что тебе известно об Уре? — спросил он.
Известно Нонне было немного: какой-то из черноморских курортов, цирк…
— И больше ничего? А что за слух, будто он арестован?
Тут же он пожалел, что сказал это. Нонна вдруг сделалась белой, как лабораторный халат. В темных расширившихся глазах мелькнуло выражение ужаса.
— Нонна, да ты… погоди, не переживай… — Валерий растерялся. — Ну, подумаешь, слух… вздор какой-то…
В следующую минуту Нонна овладела собой.
— Откуда этот слух?
— Ну… откуда слухи берутся? Никто не знает, черт дери…
И тут Валерию пришла в голову мысль.
— Подожди-ка, я позвоню в одно место, — сказал он.
Полистав записную книжку, он нашел нужный номер и закрутил телефонный диск. Секретарша профессора Рыбакова ответила сразу. Валерий попросил соединить его с профессором.
— К сожалению, невозможно. Лев Семенович вылетел в Москву по срочному вызову. Позвоните через неделю.
Валерий положил трубку, но не убрал с нее руки, задумался.
— Ну что? — нетерпеливо спросила Нонна. — Что ты узнал?
Не ответив, Валерий набрал другой номер и попросил позвать Андрея Ивановича. Спросили, кто говорит. Валерий назвал себя. Наконец знакомый медлительный голос сказал:
— Слушаю.
— Андрей Иванович, это Горбачевский, извините, что беспокою…
— Да ничего. Что у тебя стряслось?
— Я хотел насчет Ура, Андрей Иванович… Мы очень беспокоимся тут, ничего толком не знаем… Вы не в курсе случайно?
— Почему же это я не в курсе? — В голосе Андрея Ивановича послышалась усмешечка. — Твой Ур сейчас довольно далеко отсюда. Прозевал ты своего приятеля.
— Я был в отъезде, Андрей Иванович. А где он, если не секрет?
— Да секрета особого нет. За границей о нем газеты шумят.
— Так он… он за границей?
— Да. Между прочим, лодочка у него, ты был прав, очень занятная. Ну, что еще у тебя?