Ур, сын Шама. Формула невозможного: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Шамнилсин начал подробно рассказывать, как уже рассказал вчера людям, а когда дошел до чудесного своего исцеления, повернулся и поднял сзади юбку, чтобы показать Хозяину воды рубец на исцеленной богами ране.

— Как ты смеешь? — сказал Шудурги, выступив вперед. — Как смеешь показывать вождю непристойное место?

Шамнилсин оробел, взглянув на его свирепые рыжие глазки.

— Я не хотел… — пролепетал он. — Я только хотел показать, что там, где была рана от стрелы…

— Не было у тебя раны! Все ты лжешь, навозный червь!

И в воздаяние лжи Шудурги хлестнул Шамнилсина плеткой.

Шамнилсин схватился рукой за обожженную щеку. Глаза его сверкнули, как раскаленные угли. И, бросив вперед свое смуглое тощее тело, он ударил Шудурги кулаком в середину лица.

Люди часто ссорятся друг с другом и в Роду бывали кровавые драки, но чтобы простой пастух ударил по лицу сына вождя?! Такого еще не бывало.

Пока Шудурги поднимался, стражники по знаку Хозяина воды набросились на Шамнилсина и завернули ему руки за спину. Старший сын, Аданазир, которому было приятно видеть, как Шудурги лишился передних зубов, сказал, преданно глядя на Хозяина:

— За такую дерзость нельзя отрубить голову. Надо посадить его на кол, чтобы он умер медленно. Он заслуживает кола.

Средний сын, Куруннама, шумно вздохнул, распространив вокруг себя запах сброженного виноградного сока.

Младший, Шудурги, приблизился к Шамнилсину, которого крепко держали стражники, и по глазам его было видно, что он сейчас всадит пастуху в живот нож. Тут Хозяин воды велел ему отойти в угол.

— Шамнилсин, — сказал он грустно, — я позвал тебя для того, чтобы ты рассказал про богов, которые вернули тебе жизнь, и чтобы спросить, почему боги не выходят из ковчега. Но ты ударил по лицу моего сына и огорчил нас. Ты заслуживаешь смерти.

— Я не хотел огорчать тебя, Хозяин! — закричал Шамнилсин, опомнившийся после вспышки ярости, которая его ослепила. — Он ударил меня плеткой… Мне было больно…

Он хотел сказать еще многое в свое оправдание, но Хозяин воды велел ему замолчать, а стражникам — отвести Шамнилсина в узилище. Он же, Хозяин, решит, какая кара уравновесит злодеяние дерзкого пастуха.

Двоих стражников оказалось мало, чтобы отвести Шамнилсина в узилище: как дикая камышовая кошка, набросилась на них Кааданнатум. Она кричала и царапалась, и пришлось прибежать еще четверым стражникам, чтобы оттащить ее в сторону.

Потом Шамнилсина столкнули в узилище. Это была глубокая яма с широким дном и маленьким отверстием высоко над головой. Сейчас яма была почти доверху полна дождевой воды.

Шамнилсин плюхнулся в холодную воду и чуть не утонул.

Хорошо, что вода доходила только до шеи, если стоять вытянувшись. Что бы стало с ним, если бы вода покрыла его с головой?

Он стоял, вытянувшись и глядя сквозь маленькое отверстие вверх, на серое небо. Еще хорошо, что дождь сегодня не льет, а только капает. Шамнилсин открыл рот и стал ловить капли дождя, потому что утром не успел ни поесть, ни напиться воды. Он горько жалел, что дал ярости ослепить себя. Что он наделал по глупости своей, что он наделал! Хозяин воды теперь велит отрубить ему голову. Или, еще хуже, посадит на кол, чтобы смерть была медленной. А Шудурги возьмет Кааданнатум себе в жены, как уже пытался это сделать.

— Люди! — закричал он громко. — Люди, это я, Шамнилсин! Скажите Хозяину, что я буду работать для него еще половину двенадцати лет, только пусть он меня не убивает! Люди! Лю-у-ди!!

Он кричал очень громко, но никто ему не ответил. Только где-то поблизости раздался унылый крик осла.

Возле узилища стоял стражник, и он наставил копье на Кааданнатум, когда та подбежала к яме, чтобы увидеть своего мужа и услышать его голос. Плача и завывая, она побежала по селению, от хижины к хижине, и кричала людям о новой своей беде и просила помощи. Но почти все люди Рода были на полях и пастбищах, а те, кто был в селении, ничем не могли помочь Кааданнатум в ее новой беде. Да и все другие люди, будь они сейчас в селении, ничем бы ей не помогли. Никто ведь не захочет навлечь на себя гнев Хозяина воды и его стражников, пытаясь вытащить простого пастуха из узилища.

Так Кааданнатум добежала до хижины отца Шамнилсина, искусника. Он сидел у горящего очага и лепил из глины большой горшок, а его жена, мать Шамнилсина, пряла, покрикивая на бегающих вокруг детей. Услышав о новой беде, мать Шамнилсина заплакала, ударяя себя руками по голове. Отец закрыл глаза и ссутулился еще больше. Так он сидел некоторое время на корточках. Ему было жалко сына. А что он мог сделать? Конечно. Хозяин воды был к нему милостив, но не просить же его избавить Шамнилсина от наказания. Ведь в наказании — сила вождя.

Какой-то он непутевый, Шамнилсин. То умирает и богам приходится возвращать его к жизни, то выбивает зубы изо рта сына Хозяина. Если рассудить по справедливости, он, конечно же, заслуживает наказания…

Слушая, как отец Шамнилсина рассуждает своим слабым голосом, Кааданнатум с тоской глядела на серебряный ковчег богов, который все еще висел за краем селения, за кустами терновника и корявыми невысокими смоковницами. Боги… Они вернули жизнь Шамнилсину и привезли домой. Они все видят и слышат. Почему же они сидят взаперти, не принимают обильной жертвы? Неужели они тоже отвернулись от бедного Шамнилсина?

Наверное, во всей долине не было женщины более отчаянной, чем Кааданнатум. Не дослушав рассуждений отца Шамнилсина, искусника, она сорвалась с места и кинулась бежать к ковчегу богов. И, добежав, задрала голову и стала кричать, дерзкая, требуя, чтобы боги вышли и помогли ее беде. Само собой, боги не отвечали. Тогда Кааданнатум, совсем лишившись рассудка, принялась метать в ковчег камни и комки глины.

Вдруг в серебряном боку ковчега отворилась маленькая дверь, и оттуда сама собой опустилась на землю лестница, тоже серебряная. Кааданнатум, прижав руки к груди, чтобы приветствовать богов, как только они появятся, замерла в ожидании. Но время шло, а боги не появлялись. Тогда Кааданнатум, всхлипывая и трясясь от страха, ступила на лестницу. И тотчас лестница сама собой пошла вверх, втягиваясь в ковчег и унося на себе обезумевшую женщину. Дверь тихо закрылась.

Мать Шамнилсина, которая видела все это, стоя у своей хижины, очень испугалась. Она побежала по селению, крича, что ее невестка, Кааданнатум, лишилась рассудка и боги забрали ее к себе и что теперь не миновать большой беды. Все, кто был в этот час в селении, побросали дела и устремились к серебряному ковчегу. Остановившись на некотором отдалении, у кустарника, они смотрели и ждали, что же будет дальше.

Когда весть о безумном поступке женщины дошла до Хозяина воды, он понял, что этот день не простой: сегодня решится судьба Рода. Сопровождаемый стражей и сыновьями, Хозяин отправился к ковчегу и стал ожидать знака богов. На жертвенный камень он велел положить плетеный поднос, на котором лежали ожерелья из медных пластинок, позолоченных отцом Шамнилсина. Если уж от такой жертвы отвернутся боги, то не жди хорошего.