Ур, сын Шама. Формула невозможного: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Дом неприятно удивил его мертвой тишиной. Обычно мать на рассвете была уже на ногах, разводила огонь в очаге… Ур взлетел на веранду и увидел черный амбарный замок, наглухо замкнувший дверь. Возле двери чернели старые сандалии Шама.

Внезапная слабость в ногах заставила Ура сесть на ступеньку. Тупо смотрел он на закопченный очаг во дворе, на связки оранжевого лука, свисающие с балки веранды.

Послышался собачий лай, блеяние овец. Облачко пыли поднялось над соседними садами. Ур поднялся и медленно пошел в ту сторону вдоль заборов, сложенных из нетесаного камня.

Слитной желтовато-кудрявой массой текла отара.

— Чо! Чо-о! — покрикивали пастухи, тыча длинными посохами в отбившихся овец.

Здоровенный пес «алабаш» зарычал на Ура, оскалив клыки. Один из пастухов прикрикнул на пса и подошел, протянул Уру коричневую жилистую руку.

— Приехал, молодой? — сказал он, раздвигая в улыбке черные усы. Мамичка тебя ждала, очень сильно плакала…

— Курбанали! — узнал Ур приятеля Шама. — Что случилось, где мои родители?

Пастух печально покивал головой в мохнатой папахе.

— Папичка совсем заболел. Здесь болел. — Он хлопнул себя по заду. Вчера… нет… перед вчера райцентр ехал.

Он добавил что-то по-азербайджански, чего Ур не понял. Но главное было понятно: отца увезли в больницу и мать уехала с ним. Ур спросил, как выйти на дорогу, ведущую в райцентр, попрощался с Курбанали и пошел было, но тот окликнул его:

— Молодой! Большой радость случился. Наш завфермой Даи-заде помнишь? Га, Джанавар-заде! Суд пошел! Клянусь тобой! — Курбанали хлопнул себя по коленке и захохотал.

Ур зашагал по немощеной улице и вскоре вышел на бетонку. Спустя часа полтора его нагнал попутный грузовик. Шофер, парень примерно одного с Уром возраста, притормозил, махнул рукой, приглашая садиться. Ехал он небрежно, на очень большой скорости.

В небольшом селении, через которое пролегла дорога, шофер посадил в кузов четверых колхозников с корзинами, наполненными инжиром и алычой. Потом подобрал на шоссе еще троих. Машина въехала в райцентр — одноэтажный городок, утонувший в садах. На базарной площади пассажиры высыпали из грузовика и расплатились с шофером. Ур растерянно развел руками. Водитель презрительно глянул на него:

— Такой молодой, а уже хитрый.

— Вы же сами предложили мне сесть в автомобиль, — сказал Ур.

— Денег нет — пешком ходи, — ответил шофер и повернулся к нему спиной.

Районная больница помещалась в нескольких беленых домиках в глубине просторного, обсаженного тополями и акациями двора. В один из этих домиков — в хирургическое отделение — и направили Ура из приемного покоя, где он навел справки.

Здесь, в коридоре с белеными стенами, стоял меж двух кадок с фикусами старенький диван, и на диване сидела, сгорбившись, женщина в накинутом на плечи белом халате и выцветшем красном платке на голове. Она уставилась на вошедшего Ура, потом, вскрикнув, бросилась ему на шею. Она плакала навзрыд, подвывая и бормоча неразборчивое. Ур гладил ее по голове. В горле у него стоял комок, он не мог произнести ни слова. Каа потащила его к одной из белых дверей, распахнула ее. В маленькой палате лежали четверо, и Ур не сразу узнал среди них отца.

Шам лежал на животе, повернув голову набок. Глаза его были закрыты, лицо — влажное, морковно-красное, из черной путаницы бороды и усов вырывалось хриплое дыхание. Над ним стояла пожилая медсестра. Она набирала в шприц прозрачную жидкость из флакончика. Обернувшись на Ура и Каа, сестра сделала страшные глаза и велела немедленно закрыть дверь с той стороны.

Ур усадил мать на диван.

— Перестань плакать. Перестань и расскажи, что случилось.

Всхлипывая и вытирая глаза уголком платка, мать заговорила на своем языке, то и дело вставляя азербайджанские слова и часто повторяя слово «ремонт»:

— Еще весной на речке плотину прорвало. Джанавар-чай называется речка. Ремонт надо. Председатель требовал, звонил телефон. Не знаю, кто ремонт тянул. Захотели ремонт сами делать. Все мужчины пошли. Твой отец сильный мужчина, много работал, ремонт делал. Один день очень долго в воде работал…

Тут Каа опять заплакала. Из ее сбивчивых слов узнал еще Ур, что после той длительной работы по пояс в воде Шам занемог. Подскочила от сильной простуды температура да еще образовался на правой ягодице огромный нарыв. Она, Каа, сначала прикладывала к нарыву капустный лист — он ведь хорошо жар вытягивает. Но не помог капустный лист. Колхозный фельдшер сделал Шаму укол и отвез сюда, в больницу. Только отцу лучше не становится, и она, Каа, очень боится, что он умрет.

Мать посмотрела на Ура — и залилась еще пуще:

— Где ты был, сыночек, почему к нам не приходил? — И, тронув пальцем черное пятно вокруг глаза: — Тебя били? Тебя злые люди обижали, камни бросали? А-а-а… А-а-а-а…

Она причитала, раскачиваясь, а Ур гладил ее по голове, пытался успокоить. Отворилась дверь, из палаты вышла давешняя сестра с блестящей никелированной коробочкой.

— Ты забыла, что доктор сказал? — обратилась она к Каа по-азербайджански. — Если будешь громко плакать, тебе не разрешат здесь быть.

— Как мне не плакать, сестрица, если муж умирает?