Дома мало что изменилось. Нас угощают кофе в гостиной. Родители пользуются гостиной только по особым случаям. За кофе ораторствует доктор Мандерс. Тактично и вежливо он рассказывает о моем лечении, стараясь создать благодушную атмосферу.
Когда речь заходит о моей настенной росписи, я странным образом испытываю чувство гордости. Своими воздушными зверями я никогда не гордился, роспись стены — гораздо более серьезное достижение. Мать хотела бы посмотреть, что получилось, и я сразу паникую.
— Вообще-то мне не очень хотелось бы, чтобы вы приходили в «Радугу», мам. Вам там не понравится. Я попробую сделать фотографию.
Дальнейшая беседа в основном касается моего будущего. Мы обсуждаем, какая роль будет отведена в нем моим родителям. После кофе мама показывает гостям дом, а я остаюсь наедине с отцом. Он подливает нам обоим кофе и тяжело вздыхает.
— Ну как, Бен? Ты изменился? Ты чувствуешь, что стал другим человеком?
В его голосе слышна озабоченность. Вероятно, рассказ доктора Мандерса подействовал на него сильнее, чем я предполагал. Я-то его уже не раз слышал, и сам я его соавтор.
— Я изменился, пап. Хочу наконец стать человеком. Я обязан это сделать. Это важно. Я не чувствую себя как-то иначе. Впрочем, да, я немного волнуюсь. Здоровое напряжение. Ведь сейчас мне предстоит перейти от слов к делу.
Отец в ответ только кивает и направляется к кофеварке. Он пьет кофе, как я: как будто от этой чашки зависит его жизнь.
— И ты не примешь от нас никакой помощи? Мы совсем ничем не можем помочь? Ты уверен?
— Да, папа. Я должен сделать это сам.
Отец вздыхает. Я узнаю этот момент, это ощущение. Сейчас он сменит тему. Он часто так поступает, когда чувствует себя не в своей тарелке.
— Но если у вас найдется старая кушетка или кровать, то я с удовольствием ее у вас одолжу для моей новой квартиры.
Отец предпочитает решать конкретные проблемы. Так ему легче выражать эмоции.
— Ну конечно, у тебя же еще ничего нет. Мы с этим разберемся. Подожди-ка.
Он возвращается из кабинета с ручкой и блокнотом. Вместе мы составляем список.
Прощание похоже на приветствие, только в обратной последовательности. На душе у меня по-прежнему тяжело, но страха я уже не испытываю. Скорее надежду или успокоение. А может, и то и другое.
92
На обратном пути мы сидим в пустом вагоне.
— У тебя прекрасные родители, Беньямин. Я уверен, что они тебе помогут, — говорит доктор Мандерс. — И теперь, когда этот вопрос решен, мы можем сосредоточиться на остальном.
В вагон входят двое и садятся на другом ряду невдалеке от нас. Красивая девушка и парень, оба одетые в готическом стиле, обмениваются впечатлениями о концерте.
— Мы обсудим это позже, — говорит доктор Мандерс.
Девушка кого-то мне напоминает. Она чем-то смахивает на девушку с вечеринки. На демона. На Иммеке.
Я слишком долго смотрю в ее сторону, и стоит мне наконец убедиться в том, что это не она, девушка поднимает на меня глаза. Я смущенно отворачиваюсь к окну.
Созерцая проносящиеся мимо пастбища, я чувствую, как меня снова одолевает стыд. Но я же строю планы на будущее. И хороню свое прошлое. Я становлюсь лучшим… другим… лучшим человеком. Зачем мне думать о тех двух девушках. Удалось ли им так же легко выкарабкаться из беды? Есть ли в их круглосуточном распоряжении два психиатра, которые сопровождают их на поезде, или их жизнь навсегда сошла с рельсов? Голова трещит от мыслей об их судьбе, и я открываю рот:
— Хочу написать письмо двум девушкам. Можно? Можно мне им написать?
Доктор-неумейка не скрывает своего удивления.
— Ты хочешь написать своим жертвам? То есть, я имею в виду, тем двум девушкам? Ты хочешь им написать?
Доктор Мандерс реагирует гораздо спокойнее:
— Можно, Беньямин. Только я не знаю, захотят ли они получить твое послание. Но написать ты, безусловно, можешь, и я готов тебе в этом посодействовать. Во всяком случае, я хотел бы прочитать то, что ты напишешь, а затем переговорить с адвокатами. Они выяснят, куда направить письмо, и тебе останется только надеяться, что оно дойдет до адресата. Хорошая идея?
Я не знаю, хорошая это идея или нет, но киваю. Поля за окном поезда помогают мне собраться с мыслями и начать сочинять письмо.