72
Перед обедом у меня остается немного времени для муравьев. У них сегодня тоже врачебный день. Пора проверить их здоровье. Но как определить, здорово ли общество? Обычно бывает наоборот — общество ставит мне диагноз. Лучше всего взять инструкцию.
Звучит логично. Доктор Мандерс уже говорил об этом. О дорогах в будущее. Мои муравьи тоже трудятся над своими жизненными путями — на это я, по крайней мере, надеюсь. Но на всякий случай делаю эскиз их ходов в своем блокноте.
73
Я медленно возвращаюсь в гостиную. Я не единственный, у кого сегодня выходной. Гровер сидит в гостиной в ожидании велосипедной прогулки вдоль реки Фехт. Рядом с ним за большим столом у окна примостилась Марика. Они сортируют карточки, собранные во время «Радужного парада».
— А, Бен, как прошла встреча с доктором? — Марика отодвигает стул, приглашая меня сесть рядом.
— Хорошо. Очень хорошо. Мы приближаемся к концу моего лечения, — говорю я как можно легкомысленнее и сразу перевожу разговор на другую тему. — Это желания из заключительного спектакля? Много?
— Сто четыре, — отвечает Гровер, который сегодня разговорчивее, чем обычно.
— Да, и среди них масса всего интересного. И смешного, — Марика берет стопку и зачитывает.
— Уроки плавания, чтобы уплыть в Данию. Еды, чтобы хватило всем в мире начиная с нашей группы. Новый нападающий для «Аякса». Мир на земле — попалось раз двадцать. Завод по производству яблочного сиропа. Гадальный шар.
Зачитывая эти откровения, Марика беззвучно смеется плечами и головой. Смешно, конечно, но вообще-то скорее печально. Кто-то мечтает о заводе по производству яблочного сиропа, но шанс на то, что его мечта когда-нибудь сбудется, ничтожно мал.
— Теперь нам нужно постараться исполнить все эти желания, — размышляю я вслух. Окончательное физическое воплощение даже не столь важно. А вот чуточка внимания порой творит чудеса. — Придумал! — вскрикиваю я, сам поражаясь звучности своего голоса. — Я исполню эти желания! Я их нарисую!
Передо мной две недоумевающие физиономии.
— Если вы дадите мне карточки, я нарисую все изложенные на них желания. Картины я разбросаю по всей больнице, так что каждый сможет найти свою. Он повесит ее у себя в комнате и будет постоянно вспоминать о своем желании.
— Потрясающе! — увлеченно восклицает Марика. — И тогда никто не будет считать, что его желание неосуществимо. И будет думать о нашем шоу. Гениальная идея!
На последних словах она обнимает меня и целует в щеку.
Тут ко мне подваливает Гровер и, чтобы нарушить очарование момента, спрашивает:
— Сыграем в настольный теннис?
74
Велосипедная прогулка вдоль реки Фехт — прогулка не для всех. В ней разрешается участвовать только стабильным пациентам, не представляющим опасности для общества. Совещания по отбору кандидатов затягиваются порой на месяцы. Если в досье пациента зафиксировано преступление на сексуальной почве, то такая прогулка ему не светит. А в нашей больнице подобных пациентов подавляющее большинство.
Дело не столько в самих велосипедах и любовании окрестностями. Гровер, по-моему, вообще ненавидит этот двухколесный вид транспорта. Дело в том, что в намеченном живописном маршруте фигурирует улица Зандпад — красный квартал Утрехта. У въезда в город на реке пришвартованы жилые баржи. Кишащие проститутками. На любой вкус. Так, во всяком случае, кажется мне, поскольку эти вкусы всегда подолгу смакуются по окончании прогулки.
Разумеется, что это секрет Полишинеля. Сопровождающие пациентов инструкторы просто на время выходят из игры. Они понимают, что их подопечные тоже люди. Для долгосрочников, типа Гровера, это единственный шанс на секс, если в больнице никто не подвернулся. А пациенты, готовящиеся к выписке, могут заняться сексом в контролируемой среде.
Сам я не любитель борделей. Есть в этом что-то тягостное. Я уже сейчас сочувствую той девушке, которая сегодня ляжет под Гровера. Она наверняка не так представляла себе свое будущее. Может, я и неправ, но, скорее всего, мечтала она не об этом. Не в укор Гроверу будет сказано.
— Сегодня еду на велосипеде на Фехт, — наконец изрекает Гровер.
— На рыбалку? — если он иногда позволяет себе придуриваться, то мне тоже можно.
— На рыбалку? Нет, на велосипеде. На велосипеде к девушкам!
Я уже жалею, что открыл рот, но вопрос вырывается прежде, чем я успеваю опомниться:
— А как все это происходит, Гровер? Вы соблюдаете очередность? Или рвете когти одновременно к разным?
— Мы подъезжаем к баржам. Я выбираю девушку первым. У меня первый номер. Потом остальные. Потом мы катаемся на велосипедах, съедаем картошку фри. Иногда еще и шоколадные вафли. И снова подъезжаем к баржам. И делаем это еще раз. И тогда первый номер выбирает последним. Потом возвращаемся домой. Мы даже успеем сыграть с тобой после в пинг-понг.
Секс и шоколадные вафли. Основные жизненные потребности. Гровера зовут инструкторы по велосипедной прогулке, и я поднимаю за него два больших пальца.