— Ветрова, — окрик Керимова заставил меня вздрогнуть и еще сильнее сжаться.
Опять запела Anouk.
— Ясно, — коротко бросил Тимур.
В то же мгновение мой телефон заткнулся и больше не подавал признаков жизни.
Ну и пусть…
Когда машину вдруг сильно тряхнуло, и она завиляла по трассе из стороны в сторону, я все еще лежала, беззвучно роняя слезы на кожаную отделку сиденья.
Злорадное удовлетворение от того, что с этой машиной, Тимуром и мной… прямо сейчас произойдет что-то плохое, на мгновение затопило сознание. Я позволила себе улыбнуться.
Да!
Не хочу больше НИ-ЧЕ-ГО! Не хочу, не хочу, не хочу!!!
Я бы расхохоталась, так сильно было мое желание умереть в этот момент. Но в груди разрасталась тупая ноющая боль, мешающая даже не смеяться — дышать! Я могла лишь кривить губы и радоваться тому, что происходит.
Но Тимур оказался превосходным водителем. Он вывернул руль, резко нажал по тормозам. Машину в последний раз сильно тряхнуло. И все…
Ничего не изменилось. Мы стали снова набирать скорость.
Тимур что-то пробормотал себе под нос, но я не разобрала ни слова. Теперь вместо того, чтобы смеяться, мне вновь захотелось плакать.
За что?!
Кажется, я произнесла это вслух. Тимур вдруг стремительно оглянулся на меня. Я не видела его лица, только угадала движение. Стараясь спрятаться от его внимания, я зажмурилась и вновь уткнулась в ладони.
— Черт! — Тимур выплюнул ругательство сквозь зубы и, еще через минуту машина вдруг куда-то свернула и через несколько метров остановилась.
Хлопнула водительская дверь. Я осталась одна.
Тимур вернулся в машину почти сразу. Он зачем-то уселся на пассажирское сидение и уставился на меня. Даже с закрытыми глазами я почувствовала, что он сверлит меня взглядом.
Он забавляется моим видом? Доволен тем, что я плачу? Тимур злится, что я порчу слезами белоснежный салон его авто?
— Ксения, пересядь ко мне, пожалуйста.
Что?!
От удивления я распахнула глаза. Тимур смотрел на меня вполне серьезно.
— Впереди будут посты полиции. Тебе лучше пересесть ко мне и пристегнуться. Не хочу разбираться со штрафами.
Тимур меня просит? Не приказывает, не ерничает? Не делает замечаний?
Я сглотнула. Не может быть!
Сознание тот час схватилось за какие-то мелочи, за осознание абсолютной нереальности нашего с Тимуром разговора.
Бред!
Я раскрыла рот, собираясь спросить у парня, про какие штрафы он вообще сейчас говорит? С чего вдруг гаишникам останавливать его машину? А тем более проверять пристегнута я или нет?
Но горло пересохло, я смогла только хрипло выдавить из себя:
— Что?