— Дурочку?.. вот оно что. Ты, правда, считаешь, что можешь поманить меня пальцем, и я покорно отправлюсь с тобой в кроватку? Безотказная Ветрова, у меня на лбу написано именно это?
Керимов поморщился.
— Не заводись.
— А почему нет? Или я отбиваю желание?
— Блин, началось… Ты знаешь, Ксень, с тобой ужасно сложно… — разочарованный выдох.
Я усмехнулась.
— Ты хотел, чтобы было так: улыбнулся, поцеловал, и девушка раздвинула ноги?
Керимов молчал. А я распалялась все больше.
— Я не игрушка, Тимур. Хватит делать из меня цирковую собачку, выполняющую трюки по мановению твоего пальца.
— По-твоему, я так считаю? — в голосе Керимова слышалась едва сдерживаемая злость.
— А разве нет? — Я потерла ладонями пылающие щеки и пробормотала устало, — тебе же нужно только одно.
— И что же?
Опять этот дебильный сарказм. Я поморщилась.
— Отличный вопрос. Снова меня проверяешь? Скажи еще раз, что я веду себя, как дура. Или вот еще один вариант — скажи, что я специально ломаюсь. Набиваю себе цену.
— Значит, это не так? — очередная усмешка на припухших губах. И главное не думать, что я только что к ним прикасалась.
— Ты ведь ни черта не понимаешь, — прошептала чуть слышно, вспомнив вдруг один случай из нашего с Ником прошлого.
Два года назад, тогда же, когда я вместе с друзьями занималась стрип-дансом, Ник не выдержал моего слишком пристального внимания к своей персоне. Мы были тогда у него в гостях. Флейм недавно сбежал к своей новой подружке. Родители друга два дня назад свалили на дачу. Идиллия, блин.
Я сейчас плохо помню, как невинный разговор о музыке и работе перешел на личные темы и коснулся наших отношений с Ником. Точнее полнейшего их отсутствия. Но Ник в тот раз жутко психанул. Он за руку притащил меня в спальню и, вытащив из кармана джинсов презерватив, положил его на край тумбочки.
— Ничего, кроме секса, я дать тебе не могу, — популярно объяснил Ник. — Если тебя устраивают такие отношения, то без проблем. Вот кровать, вот резинка. Ну?…
В тот день я позорно разревелась, наорала на друга-придурка. И потом не общалась с Ником еще несколько недель. Стыд мешался со злостью. Сегодня с Тимуром ситуация была почти такой же. С той лишь разницей, что Ник предлагал мне выбор. А Тимур не собирался его оставлять.
— Ты ничего не видишь, Керимов. Тебе главное получить то, что ты хочешь, а на все остальное — плевать.
— Неужели? Как же быстро ты меня раскусила, — желчь в похвале Тимура было не скрыть даже за снисходительной улыбкой. — Может, мне стоит порадоваться, что ты так прекрасно меня понимаешь?
— Я не…
Но договорить не получилось. Отвоеванные с таким трудом тридцать сантиметров моей свободы превратились вдруг в фикцию. Один шаг мне навстречу, и Керимову снова удалось меня схватить.
Что за…
Я попыталась вырваться, несколько раз отчаянно дернулась в объятиях парня. И, кажется, даже попробовала пнуть Керимова по колену. Но бесполезно. Меня окончательно прижали к шкафу, отрезав все пути для отступления. Тяжелая ладонь по-хозяйски легла на затылок.
И я еще рассчитывала на что-то?
В этот раз все было совсем по-другому. Тимур больше не был нетерпеливым и дерзким. Его прикосновения уже не дразнили и не вызывали дрожь во всем теле. Он снова был самим собой — жестким, напористым и не терпящим возражений. Я подумала вдруг, что своими словами ничего не добилась, лишь еще больше разозлила парня.
— Теперь я больше соответствую твоим представлениям? — Керимов позволил мне отдышаться.
— Не знаю, — я зажмурилась, чтобы скрыть свою злость и обиду. Эти чувства сливались в жуткий, отравляющий все мои мысли коктейль. Хотелось стереть улыбку с лица Тимура, заставить его смотреть на меня по-другому. — Я ничего уже не понимаю. Какого черта, ты ко мне пристал? Почему ко мне?