— Привет, — появившаяся в дверном проеме Марр, как ни в чем не бывало, бросилась ко мне и порывисто обняла. Она выглядела уставшей, виноватой и мрачной одновременно. — Ты очень волновалась?
Я пожала плечами. К длинному разговору о том, что произошло сегодня ночью, у меня не было желания возвращаться. Цитируя Марину, «мы все взрослые люди».
— Пойдем спать, — зевнув, я предложила Марр и первая двинулась по коридору. — Я тебе здесь постелила.
— А как же гостиная? — Марр кинула взгляд на закрытую дверь во вторую комнату.
— Я не одна.
Моего ответа хватило, чтобы отбить у Никитиной всякое желание спрашивать дальше. Девушка столбом замерла у входной двери.
Боже мой, как все примитивно.
— Это не Флейм, — уточнила с кривой улыбкой, заметив, как побледнела Марина. Все мысли Марр без труда читались в ее расширенных от ужаса глазах. Вопрос о доверии был больше неактуален. — Он сегодня ночует с другой.
Шок, смятение, вопрос и удивление в глазах. Облегченный выдох. Конечно, ведь Флейм выбрал кого-то другого, а не меня. Есть повод продолжать разговор без истерик.
— Ксюш, ты… обалдела? Кто там?
Нелепый вопрос в полдевятого утра. Я выдержала удивленный взгляд подруги.
— Керимов.
Маришка нервно сглотнула, переваривая новость.
— Офи-игеть. Ты сумасшедшая…
— Вся в тебя, — огрызнулась беззлобно и пропустила Никитину в свою спальню. — Я принесла сюда все твои вещи. Так что…
— А ты?!
— А я сплю в гостиной.
— С Тимуром?
— Ты видишь другие варианты? Хотя… Если хочешь, можешь идти к нему.
Марину мое предложение надолго ввело в ступор. Может быть, поэтому лишь спустя минут десять, когда прошел первый шок, а Маришка переоделась и забралась под одеяло, она вдруг попросила меня остаться с ней.
— Давай ляжем вместе. Зачем тебе Керимов?
— Ни за чем… Просто там раскладное кресло.
— Но…
— Марин. Я хочу выспаться. Больше всего на свете я хочу спать.
— Но он же будет… типа..
— Не придумывай. Керимов любит другую. И в отличие от всех, наш Тимур благородный мальчик.
— Ну-ну, — Марр усмехнулась. — Прям евнух какой-то.
Я пожала плечами.
— Мне пофиг. Он не позарится на меня даже спьяну.
— Аминь, — фыркнула Никитина.