И Машутка шла и все слушала, как стучит ее сердце.
— Теперь вниз по лестнице, — говорило сердце. — Стук, стук! По ступенькам вниз, стук!
А дальше Машутка и сама знала, что нужно делать. Никто не видел, как девочка мышкой прошмыгнула по двору к сараю, как ухватилась ручонками за толстый кол, как повалила его и вошла в сарай. Волчок сначала зарычал, а потом увидел, что это Машутка, и шевельнул хвостом.
Он лежал в углу, положив морду на лапу, и глаза его плакали от страха и обиды.
«Спасибо, — говорили его глаза, — что хоть ты пришла. Я всегда знал, что ты хорошая».
Но Машутка подсела к нему, обняла его руками за шею и сказала:
— Нет, нет, я дурная, Волчок. Это — сердце у меня хорошее, а сама я — дурная. Хуже меня нет на свете. Только теперь ты не пропадешь, Волчок, — нет, нет, — или мы пропадем вместе.
В это время за дверью голос Трофимыча сказал:
— Вишь, проклятый, даже кол своротил! Форменно сбесился.
И он опять привалил кол к двери. Волчок зарычал, сорвался с места и с хриплым лаем кинулся к порогу. Собака всегда должна кого-нибудь охранять, и сейчас Волчок был рад, что опять нашел себе работу — охранять девочку. Если-бы Машутке сказали раньше, что ее запрут в сарай вместе с бешеной собакой, которая искусала ее отца, да еще припрут дверь снаружи колом, она бы стала кричать изо всей силы, а то бы и с ума, кажись, сошла; а сейчас она только сидела и улыбалась, и никогда еще ей не было так хорошо. Она смотрела Волчку в глаза, а он ей. Он понимал, что девочка тоже попала в беду, и сердился. Он зевал, ворчал и отрывисто лаял:
— Что ж вы не идете? А ну-ка, суньтесь!
И вот они пришли. Это опять было много людей. Волчок зарычал и стал рыть землю лапами у порога. Он так и рвался в бой. Машутка старалась прогнать его от двери. Она крикнула тонким голосом:
— Я здесь! Не смейте стрелять: он совсем не бешеный.
Но ее голоса не было слышно за его лаем.
— Ах, помолчи же, Волчок, хоть на минутку.
Но он ничего не хотел слушать.
— Гав, гав! — говорил он. — Я вам всем перерву глотку за маленькую девочку. Я страшный. Р-р-р… гав-хрр… тяв-хррр… Вак-вик — хррр…
А в толпе людей перед дверью сарая стоял уже милиционер с револьвером наготове, и Машутка слышала сквозь собачий лай, как он говорил:
— Раздайтесь, граждане, маленько к сторонке. Ничего любопытного. Отнимайте, ребята, кол от двери. Ра-аз, два…
Машутка изо всей силы ухватила Волчка за шею.
— Три!
Дверь дрогнула, и кол покатился.
— Ма-ма! — пронзительно закричала девочка.
Милиционер поднял голову.
— Там кто-то есть еще, — сказал он.
Вдруг из окна дома раздался женский крик:
— Машутка-то где? Машутка пропала!
— Я здесь! — донесся в ответ из сарая слабый детский голос, заглушаемый свирепым лаем.