"Слава". Последний броненосец эпохи доцусимского судостроения. (1901-1917): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Это был тот редкий случай, когда успех на театре целиком зависел от флота и предотвращение войны могло быть обеспечено без участия сухопутной армии. Для этого императору, выстроившему безукоризненный ряд имен кораблей – от "Победы" до "Славы", следовало лишь добиться полной неразделенное™ и непрерывности цепи этих имен – как уже находившихся в строю, так и предполагаемых к постройке. Будь такая задача поставлена и совершись постройка новых кораблей без прежней удручающей бюрократической канители – и Россия бы избежала войны.

Первые планы обнадеживали. Осуществление новой программы судостроения началось почти что показательным заказом броненосца "Ретвизан" фирме Крампа в Америке. Но вслед за тем явилась не поддающаяся объяснению "Загадка трех броненосцев". О ней автор обстоятельно говорил в книге "Броненосцы типа "Бородино"". Забыв, что все решает фактор времени и что Япония строит свои корабли на лучших верфях Европы, верхушка Морского министерства после успеха на диво оперативного заказа броненосца "Ретвизан" обратилась в спячку, затянувшуюся чуть ли не на два года. Броненосцы, как основа стабильности и равновесия сил на Дальнем Востоке, стали в ряд ожидавших своих решений кораблей других классов. Одновременно "Загадка трех броненосцев" начинала перерастать в "Загадку пяти броненосцев". Чистая и ясная идея сооружения ударного ядра из современных однотипных кораблей начала развиваться в духе худших образцов самодурства, которыми вошел в историю адмирал И.А. Шестаков, управлявший Морским министерством в период с 1882 по 1888 гг.

Совершавшаяся в 1899-1900 гг. вакханалия бессистемных никчемных и ничего всерьез не решавших перекроек проектов и метаний между ними уже частично отражена автором в книге "Цесаревич". Ныне являются новые факты той непостижимой "творческой" работы МТК. Результатом всех этих метаний стала потеря энергично взятого вначале темпа и все более безнадежное увязание судостроения в говорильне заседаний и обсуждений. Вместо решительного курса на отработку в качестве базового проекта броненосца "Ретвизан" (с учетом лучших достижений проекта "Князя Потемкин-Таврического" и "Пересвета"), министерство начало плодить новые проекты. Сначала создали измененный проект "Победы", почти полностью повторяющий тип "Пересвета" и "Осляби", но без обшивки корпуса медью и тут же втравили Балтийский завод в разработку такого же (но с 305-мм артиллерией вместо 254-мм) проекта трехвинтового скоростного броненосца, чтобы затем отправить в корзину этот огромный труд, вдруг схватившись за "спущенный" сверху проект броненосца француза А. Лаганя. Истоки этого решения, замешанного на прелестях парижских кафешантанов, обольстительных дам полусвета, тонким ценителем которых был и великий князь, едва ли уже смогут стать достоянием истории. Герои явления в русском флоте проекта А. Лаганя, и тайну этого заказа, они унесли с собой в могилу.

О том же, что это было именно так, говорят очень многие факты: от обстоятельств бурной жизни великого князя-парижского завсегдатая до холопской угодливости верхушки Морского министерства. Журналы МТК почти въяве выдают краски стыда, которые, надо думать, не сходили с лиц чиновников при заказе крейсера "Боярин", когда они с важностью придворных андерсеновского короля трактовали о преимуществах в проекте (против "Новика") двух лишних 47-мм пушек и старательно отводили взор от того факта, что скорость этого, с позволения сказать крейсера, составляла лишь 22 узла против 25 у "Новика". Что поделаешь, надо было угодить любимой матери императора, соплеменникам которой в Дании делался заказ.

Таким вот путем, тормозя проектирование и постройку броненосцев, император все еще полагал возможным привести свой флот к победе и славе на Дальнем Востоке. Надежды эти не оправдались. Сорвав выполнение программы, не сумев заранее сосредоточить на Дальнем Востоке мощный броненосный кулак, бюрократия начала запоздало отправлять его в Тихий океан поодиночке. Огромные силы были использованы разрозненно, а боевые действия совершались из рук вон плохо. "Цесаревич" разоружили, а "Славу" и вовсе оставили дома. Отдав победу японцам в Порт-Артуре и отправив неподготовленный флот в Тихий океан, императорские клевреты обрекли на бесславие и всю войну.

Николай Дмитриевич Каллистов (1853- расстрелян матросами в Севастополе 6 декабря 1917 г.), блестяще соединявший талант историка с призванием строевого командира, в свое время выражал справедливое недоумение по поводу странной забывчивости, которую по отношению к чрезвычайной важности историческому событию сумела проявить бюрократия времен императора Николая II. В памятных досках, перечислявших государственные деяния императора Александра II (на стенах построенного в 1907 г. Храма Воскресения у Екатерининского канала), не была упомянута состоявшаяся в 1863 г. знаменитая "Американская история". Таков уж он был – уровень исторического мышления всей морской бюрократии. Груз прошлого давал о себе знать. Между тем, "американская экспедиция" – приход в США в августе-сентябре 1863 г. двух русских крейсерских эскадр – Атлантической в Нью-Йорк и Тихоокеанской в Сан-Франциско – по справедливости может считаться самым крупным успехом русского парового флота в XIX, да и в последующих веках. Приход эскадр, готовых к крейсерским действиям в океанах, охладил воинственный пыл британских политиков, возглавлявших тогда дипломатический поход европейских держав (в связи с событиями в Польше) против России. Угроза военного столкновения была прекращена. Успех экспедиции и сегодня остается примером грамотного использования флота как инструмента мировой политики. Следующий успех такого же международного значения выпал русскому флоту в Чифу в 1895 г.

В отличие от условий дипломатической игры, в которых состоялся успех "американской экспедиции , последствия новой бескровной победы в Тихом океане были более серьезны. Своим вмешательством Россия "перебежала дорогу" явившемуся у ее берегов новому империалистическому хищнику, жаждавшему территориальных захватов. Не желая смириться со своим поражением, Япония развернула энергичную подготовку к реваншу. Вместо прежних кораблей крейсерского назначения был взят курс на сооружение современных броненосцев. И Россия, чтобы обезопасить свои берега, была поставлена перед необходимостью сосредоточить в Тихом океане флот такой силы, который мог бы предостеречь Японию от соблазна совершить агрессию.

Задача не представлялась особенно сложной: Россия обладала несравненно большим экономическим потенциалом и почти 30-летним опытом собственного броненосного судостроения. Япония же, не имея какой-либо существенной производственной базы, начинала почти с нуля. Важно было лишь не дать японцам слишком большой форы и всерьез оценить энергию и темпы, с которыми будущий противник, жадно впитывая мировой опыт, начал без промедления разворачивать на лучших европейских верфях сооружение мощных броненосцев. Два первых сверхсовременных корабля этого класса "Фудзи" и "Ясима" были заказаны по программе 1893 г. для равновесия сил с имевшимися в Китае и также построенными за границей броненосцами типа "Чин-Иен". Хотя и считавшиеся барбетными, эти корабли имели для орудий башеноподобные прикрытия с лобовой 152-мм броней, с 76-мм (или даже 152-мм) крышей и вертикальным башенным 102-мм бронированием. На испытаниях в Англии в марте 1897 г. головной "Фудзи" развил скорость 16,8 уз при естественной тяге и 18,5 уз при форсированной. Следующий, по существу однотипный (12300 т водоизмещением, главная артиллерия из 4 305-мм 40 калиберных орудий), "Ясима" ("Яшима") на испытаниях в июле 1897 г. достиг скорости соответственно 17,73 и 19,47 уз.

На эти аналоги (последующие корабли еще более совершенствовались), вобравшие новейший опыт английских броненосцев класса "Маджестик" и "Роял Соверен", и предстояло ориентироваться при своих заказах и русскому Морскому министерству. Обстоятельства и содержание этих заказов неоднократно рассматривались в работах автора "Крейсер Варяг" (Л., 1975, 1983 ), "История отечественного судостроения", т. II (С-Пб, 1996), Эскадренные броненосцы типа "Бородино" (С-Пб,1996), "Цесаревич", Эскадренный броненосец, 1899-1906",ч. I. (С-Пб, 2000). Указанные факторы влияли на характер и сроки выполнения русской программы "Для нужд Дальнего Востока" 1898 г.

Представляет интерес и другой мало изученный вопрос – в какой мере в разработке программы, в ее осуществлении и сосредоточении необходимых превентивных сил флота на Дальнем Востоке принимали участие командующие морскими силами, начальники эскадр и отдельных океанских отрядов, на которых возлагалась непосредственная охрана морских рубежей России в Тихом океане.

3. Европа строит японский флот

В споре с Россией за первенство на Дальнем Востоке Япония с исключительной энергией использовала английские традиции, культуру, науку и технику. Английскими были на флоте правила службы, форма одежды, искусство стрельбы, вооружение и корабли. И это не было простым заимствованием обычаев. С искусством, отличающим Страну Восходящего солнца от всех стран мира, японцы уже тогда проявили удивительное умение находить наиболее целесообразное применение всем попадавшим в их руки достижениям мировой цивилизации. Это был тот, и сегодня оставшийся непостижимым, японский феномен, впервые явивший себя в войне с Россией и продолжающий сегодня удивлять мир.

Пока же японцы начинали с внимательного изучения и освоения английского опыта. Боевая эффективность корабля и эскадры была главнейшим критерием. Соответственно вводились тренировки в скорости заряжания орудий, от броненосцев добивались 19-узловой скорости, в последовательных циклах заряжания башен устраняли те механизированные этапы, которые можно было быстрее осуществлять вручную. Благодаря этому "устарелые", но гораздо более простые, а значит, и надежные установки с гидравлическими приводами в скорости стрельбы превосходили новейшие русские с электроприводами. Там, где ручной привод или подача боеприпасов обеспечивали сбережение времени, там им бесповоротно отдавали предпочтение.

Не впадая в гамлетовские сомнения, Морской Технический комитет (МТК) принял за правило снабжать каждый корабль именно 25, а не 20 котлами. Такими же высокопроизводительными оказались на японских кораблях затворы системы Виккерса к английским пушкам Армстронга. В отличие от затворов Канэ к 152-мм французским пушкам и русским затворам Розенберга у 305-мм пушек, английские затворы обеспечивали едва ли не большую в 2 раза скорострельность.

С той же заботливостью отнеслись японцы и к только появившимся (после американо-испанской войны, 1898 г.) новинкам в оснащении флотов: оптическим прицелам и базисным дальномерам. В отличие от русского флота, сподобившегося к 1900 г. через пень-колоду (благодаря "экономии адмирала В.П. Верховского") приобрести шесть дальномеров, а об оптических прицелах еще и не помышлявшего, Япония сразу приступила к массовым заказам, имевшим целью сразу же вооружить бесценными приборами все новые корабли. Не смущало японцев и применение в английских проектах кораблей как бы значившихся барбетными, а в действительности полноценных башенных установок 305-мм орудий. Вообще при достаточно высоких тактико-технических характеристиках кораблей и всегда предусматривая усиленное артиллерийское вооружение, японцы не гнались за сомнительной новизной, предпочитая проверенные опытом решения.

Так же ответственно, всесторонне взвешивая и тщательно проверяя все технические решения, оценивали и взвешивали японцы заказываемые ими корабли. Все броненосцы заказывались с условиями исполнения в кратчайший по тем временам 30-месячный срок. Корабли должны были прибыть в Японию к 1902 г. Английские займы и взысканная с Китая (деньги уплатила Россия) огромная контрибуция позволили в срок осуществить первую большую программу 1895 г. (95 млн. иен) и в 1896 г. предпринять постройку второй половины флота (145 млн. иен), включавшей шесть первоклассных броненосных крейсеров, серию легких крейсеров, большого количества миноносцев. Были обеспечены (еще одно существенное отличие от русской программы) необходимые расходы на всестороннюю боевую подготовку и систему ремонта флота.

Добиваясь всегда ускоренной готовности кораблей, они не настаивали на уже появившейся крупповской броне вместо гарвеированной и довольствовались незначительным усовершенствованием проектов уже построенных ранее броненосцев британского флота. Можно сказать, что противостоять русским кораблям на стороне Японии должны были английские броненосцы, построенные английскими инженерами на английских верфях. Так, первый японский броненосец новой постройки (спущен в 1896 г.), повторяя основные проектные решения английского броненосца "Маджестик" (1895 г.), при том же неполном поясе гарвеевского бронирования, имел его увеличенную до 407 мм толщину, удлиненные до 40 калибров четыре 305-мм орудия, 10 152-мм орудий, увеличенную скорость. Благодаря уменьшенной ширине корпуса (22,27 м вместо 22,86 м) и применению форсированного дутья, скорость японского корабля доходила до 18,5-19,2 уз, вместо 17-17,9 на "Маджестике".

Как обычно случалось при иностранных заказах, тип "Фудзи" (Блекуэльская верфь) и позднее его заложенного, но ранее (28 февраля 1896 г.) спущенного "Сикисима" (верфь Армстронга в Эльсвике) был усовершенствован англичанами с доведением водоизмещения до 15000 т и принят для постройки в 1898-1899 г. серии из трех броненосцев типа "Формидебл". Этот проект, в свою очередь, был доработан для постройки в те же 1898 и 1899 г. двух японских броненосцев "Сикисима" и "Асахи". При том же 15000-тонном водоизмещении и увеличенной с 22,86 до 23,16 м ширине, они имели меньшее число 152-мм орудий (14 вместо 16), уменьшенный запас угля и 229-мм броню Гарвея вместо крупповской. Скорость первого (16907 л.с.) составляла 18,78, второго (16360 л.с.) -18,3 уз.

Близко копируя готовые образцы признанных лучшими английских броненосцев (на эксперимент с типом германского "Брауншвейга" решено было не тратиться), японцы и свои броненосные крейсера заказывали по английским образцам. Из проектов, которые могла предложить наиболее авторитетная крейсерская фирма в Эльсвике, выбор делался в пользу кораблей умеренного водоизмещения, которые, обладая повышенной против броненосцев скоростью и превосходя в скорости русские крейсера, обладали сильной артиллерией и надежной броневой защитой, что позволяло бы им действовать совместно с броненосцами.

Отклонив слишком громоздкие, рассчитанные на океанские плавания, высокобортные, 11-14 тысячетонные крейсера королевского флота типов "Пауэрфулл" и "Аргонавт" (соответственно типу русских "Рюрика" и "России"), японцы подходящими под свои требования признали два эльсвикских крейсера, построенные в 1896 и в 1897 г. для чилийского правительства. Из них "Эсмеральда" (7000 т) относилась к классу скоростных (23 уз) океанских рейдеров. И вскоре стала прототипом для крейсеров такого же класса, но только с 152-мм артиллерией по типу "Монмут", строившихся для противодействия русским 23-уз крейсерам типов "Варяг", "Аскольд", "Богатырь".

Второй – "О’Хиггинс" (8500 т) имел скорость только 21 узел, но отличался усиленной артиллерией: (4 203-мм и 10 152 мм) и броней (пояс по ватерлинии 178 мм вместо 152 мм). Признанный лучшим, этот проект стал прототипом для построенного на том же Эльсвикском заводе головного "Асама". Для уверенных действий совместно с броненосцами в проекте число 203-мм орудий (в двух башнях) довели до четырех, 152-мм орудий- до четырнадцати. Отсутствие полубака, отказ от крейсерской деревянной (с медью) обшивки и применение брони Круппа позволили предусмотреть еще и верхний пояс брони толщиной 152 мм.

Постройка этих 9800-тонных, 21 уз крейсеров – в 1898 г. "Асама", "Токива" (Эльсвик, Армстронг), в 1899 и 1900 г. "Идзумо", "Ивате" (там же), в 1899 г. -"Якумо", ("Вулкан", Германия) и "Адзума" (Сен-Назер, Франция) должна была насторожить русское Морское министерство не меньше, чем сооружение грозных 15000-тонных броненосцев. Вместе они легко могли парализовать еще остававшееся за Россией превосходство на море. Против таких кораблей требовались броненосцы явно усиленного класса.

Очевидной становилась задача повышения их огневых и скоростных характеристик, броневой и противоминной защиты. К этому побуждал и состав остальных кораблей созданного руками Европы японского (на зависть всем сбалансированного) флота. Ведь в нем даже корабли второго плана – легкие крейсера и миноносцы являли собой глубоко продуманные оптимальные типы.

Был продолжен заказ ранее строившихся эльсвикских крейсеров (из серии одержавших победу при Ялу в 1895 г.) с ограниченным до 4800 т водоизмещением, мощным вооружением, включавшим 203-мм орудия, броневой палубой и увеличенной (против прежних 18 уз) 22 уз скоростью. Теперь они могли при эскадре играть роль дальних разведчиков. В 1898 г. один из таких крейсеров – "Чиода" был построен в Англии, другой "Кассаги" в США, став прототипом для русского крейсера "Варяг". По образцу знаменитого эльсвикского крейсера "Эсмеральда" (в 1883 г. после покупки у Чили-"Идзумо"), который С.О. Макаров называл "прекрасной боевой машиной", Япония с 1890 по 1906 г. построила шесть таких малых крейсеров (пять на собственных верфях) с облегченной артиллерией (120-152 мм), предназначенных для дозоров и разведки. Эти корабли вполне соответствовали типу последовательно развивавшихся в германском флоте (вплоть до мировой войны) эскадренных крейсеров ("Эмден", "Бреслау", "Магдебург"). 30-узловые, 380-тонные эскадренные миноносцы ("истребители") заказывали в Англии по лучшим проектам фирмы Ярроу. Это их главное скоростное, а нередко и артиллерийское превосходство делало по существу бесполезными все тогда строившиеся и исключительно 26-27-узловые, 240-тонные ("экономия"!) русские миноносцы.

Нельзя не признать исключительную, можно сказать, идеальную продуманность японской программы, в которой каждый класс кораблей имел четко обозначенное назначение и в которой ударным кораблям – броненосцам – предоставлялись лишь особо благоприятные условия для развития их характеристик. Заказ преобладающей части кораблей в Европе означал, что Россия, развивая ответную программу, волей-неволей вступала в соревнование со всем взявшимся обслуживать Японию научно-промышленным потенциалом. Ведь уже однажды – в Восточной войне 1854-1856 гг. (да пожалуй, и в войне с Турцией 1877-1878 г.) Россия такое соревнование проиграла. И, значит, нужны были особые усилия интеллекта, организованности и предусмотрительности, чтобы на этот раз не проиграть.

Так, в силу законов логики и элементарных понятий стратегии, представляется сегодня картина событий тех лет. Но что-то мешало людям правильно оценить обстановку и сделать правильные выводы. Крайне трудно проникнуть в этот загадочно запрограммированный феномен ущербности человеческого сознания, но в том и состоит вечная притягательность истории, которая требует найти для этого феномена хотя бы частичное объяснение.

4. Маневры под шпицем

Победа 1895 г. под Чифу порождала самоуспокоенность и, несмотря на введение в строй Японией в 1897 г. двух современных, явно превосходящих русские броненосцев, новую программу в России приняли с запозданием, в 1898 г. Основные положения этой программы были рассмотрены в особом совещании, которое под председательством великого князя генерал-адмирала состоялось в его дворце 27 декабря 1897 г. Уже тогда отсутствующий на предварительном совещании вице-адмирал С.О. Макаров указал (в представленном особом мнении) на недостаточность достижения лишь некоторого численного преимущества над японским флотом. Учитывать надо, настаивал адмирал, остающиеся за Японией "огромные стратегические преимущества" фактического владения ими всем дальневосточным театром. Но настояние С.О. Макарова никто не поддержал. "А потому, – с горечью записывал он в дневнике, – осталось по-прежнему бездоказательным, почему надо построить проектируемое число судов и чем вызывается предполагаемое разделение на классы". Не вняли опасениям адмирала ни начальник ГМШ Ф.К. Авелан, ни управляющий Морским министерством П.П. Тыртов (брат С.П. Тыртова – победителя в Чифу), ни сам великий князь генерал-адмирал Алексей Александрович. Как было раньше, как будет еще потом, высокопоставленные, но не наделенные умом администраторы сумели оставить без внимания провидческие предостережения едва ли не единственного в тогдашнем адмиралитете светлого ума.

Не вдаваясь в настояние С.О. Макарова о составлении плана войны, собравшиеся полагали возможным ограничиться просто численным превосходством. Магия простых чисел убеждала, что пять запланированных новой программой современных мореходных эскадренных броненосцев вместе с пятью того же ранга, строившимися по предшествовавшей программе 1895 г. (шестой – "Потемкин", как запертый в Черном море, приходилось исключить) с добавлением находившихся в строю к 1900 г. еще пяти достаточно современных кораблей, с лихвой перекрывали все амбиции японцев. Оставалось лишь не отставать от них в темпах введения в строй новых кораблей, поддерживать необходимые для равновесия сил состав, боевую подготовку и материальную базу Тихоокеанской эскадры, помнить о решающей роли ударных кораблей и не забывать о необходимости их первоочередного введения в строй. Задачи эти для тогдашних структур Морского министерства оказались до чрезвычайности трудными.

Установив на совещании в декабре 1897 г. основные характеристики ударных кораблей – броненосцев, Морское министерство непростительно много времени затратило на формирование типа этого корабля. Колебания в выборе типа в особенности странны и непостижимы в свете того, что флот уже имел по крайней мере два весьма необходимых прототипа. Первым был рассчитанный на серийную постройку проект броненосца типа "Пересвет", вторым – весьма полно учитывающий его опыт, тщательно разработанный под наблюдением МТК (и в его стенах), только что (в 1897 г.) утвержденный проект черноморского броненосца "Князь Потемкин-Таврический".