Чимит, погасив огни в бакенах и позавтракав, отправился на берег, захватив свою неизменную удочку. Легкий, свежий ветерок ласково обдавал его скуластое, смуглое лицо.
Рыбалка оказалась на редкость удачной. Почти каждую минуту Чимит вытаскивал из серебристой реки трепещущую добычу.
«Опять хариус. О, какой славный!»... «Вот и ленок попался. Тоже славненький!..» «А, ельчик. Ну, чего ты только мешаешься тут...» — приговаривал он каждый раз, откидывая рыб в корзину.
Клев все усиливался. То тут, то там высоко в воздух выпрыгивали хариусы и ленки. Невозможно было не заглядеться на эту картину, но Чимит все же заставил себя встать. Ему предстояло произвести очередной осмотр местности. Этого требовала ориентировка, полученная на днях от Орлова.
Обежав глазами горизонт, Чимит уже было махнул рукой, как вдруг заметил что из-за поворота вынырнули два всадника. Они скакали по дороге, ведущей в Усть-Удинский район.
«Кто же такие? — спросил себя Мэргэнов. — Может опять из своих кто, а может, колхозники?»
Соблюдая предосторожность, он присел и продолжал наблюдать за верховыми до тех пор, пока не увидел, что они свернули в его сторону, Чимит быстренько повернулся лицом к реке, взял удочку и снова закинул ее в воду.
Минут через пять Мэргэнов услышал, как оба всадника, подъехав к нему почти вплотную, остановились.
— Вы что тут делаете, товарищ? — громко спросил один из них.
Чимит оглянулся.
— Хаба, оказывается, сидит, — произнес тот, что был поменьше ростом, и смело соскочил с коня. — Давайте, я их стреножу, Степан Иванович.
Оскорбительное «хаба» задело и насторожило Чимита, и поэтому, когда к нему подошел тот, кого назвали Степаном Ивановичем, Мэргэнов, стараясь выдать себя за глупца, ломаным языком проговорил:
— Рыба, рыба ловить охота... Шибко кушать рыба охота.
— Ну и как она ловится? — поинтересовался Степан Иванович.
По стройной подтянутой фигуре, по горделиво-высокомерному выражению лица незнакомца Мэргэнов определил, что этот пожилой человек когда-то был военным.
— Мал-мал поймал, — заговорил Чимит. — А смотри, как она выскакивает из воды. Во!.. Во!.. А смотри, а смотри!..
— Здорово плавится! Загляденье одно! — подтвердил Степан Иванович: — Это после ночной грозы она так играет. Ну, а наловили-то сколько?
Чимит указал на корзинку. Незнакомец скинул с нее мешковину и воскликнул:
— Ух, сколько! Килограмм двадцать, если не больше! Какая чудесная уха будет!..
Потом Степан Иванович огляделся вокруг и, остановив взгляд на сторожке, спросил:
— Вы бакенщик? В этой хибарке живете?
— А правильно говоришь, — ответил Чимит и добавил: — А смотри, вон мой бакена стоит.
— Ну-ну, вижу, — произнес Степан Иванович. — Вы тут что, один живете?
— Пошто один? Два.
— А второй кто?
— А старик.
— Почему-то не видно его?
— А вчера ушел. Больница нада.
— Заболел, что ли?
— А сын нога ломал, больница нада его, конь нету, — ответил Чимит и наивно спросил: — А ты хахой-тахой нашальник будешь?