— Я только хотел помочь, — сказал Бисэн. — Вероятно, я не смог сделать это достаточно хорошо.
— Конечно нет, — ответил Мейсон. — Плохо не только для Аделлы Гастингс, но и меня вы поставили в трудное положение. Откуда вы знали, где находится револьвер.
— Аделла сказала мне, куда вы его положили.
— Значит, она знала, что вы собираетесь прийти сюда и взять его?
— Боже! Конечно нет. Об этом она не имела ни малейшего представления. Она обо всем рассказала мне и спросила, что ей делать. Она не знала, что я собираюсь предпринять.
— Она сказала вам, что именно она оставила сумку в моем офисе?
— Нет, нет. Неужели вы не понимаете? Именно по этой причине я решил сделать то, что сделал. Аделла сказала, что ее сумку украли, тогда в ней револьвера не было, и что револьвер был найден в сумке, которую у вас в офисе оставила женщина, назвавшаяся Аделлой Гастингс. Мне сразу стало ясно, что на нее «вешают» преступление.
— В то время вы еще не обнаружили тело Гарвина Гастингса?
— Нет, конечно нет. Поразмыслив, я пришел к выводу, что что-то случилось и с помощью этого револьвера было совершено какое-то преступление и делается продуманная попытка обвинить в его совершении Аделлу Гастингс.
— Поэтому вы решили сделать все возможное, чтобы выгородить Аделлу?
— Давайте поразмыслим, Мейсон. Я чувствовал, что кто-то пытается причинить Аделле большие неприятности. Я понимал, что могу как-то нарушить кем-то разработанный план.
— Хорошо, — сказал Мейсон. — А где револьвер?
— Я спрятал его так, что его никто не найдет.
— Мне нужно найти его, — сказал Мейсон.
— Что вы имеете в виду?
— Нужно найти этот револьвер и передать его в полицию, — сказал Мейсон. — Разве вы не понимаете случившегося. Вы втянули меня в это дело. Я все рассказал полиции о револьвере. Мне пришлось. Револьвер — это улика. Я адвокат. Я не могу скрывать улик. Вы гражданин этой страны. Вы также не можете скрывать улик. Вы поставили себя в такое положение, когда стали соучастником преступления. Вас могут осудить по обвинению в попытке скрыть улики. Поэтому я хочу, чтобы вы немедленно передали револьвер мне.
— А вы отдадите его в полицию?
— Конечно, мне необходимо это сделать.
Бисэн болезненно улыбнулся.
— Хорошо, — сказал он. — Знаю, что надо сдаваться. Могу я воспользоваться телефоном?
— Пожалуйста, вот он, — сказал Мейсон. — Нажмите кнопку и получайте выход в город.
Бисэн снял трубку, нажал на кнопку, дождался, когда загорится лампочка, и набрал номер.
— Алло, — сказал он, — позовите Розали.
Подождав немного, Бисэн произнес:
— Здравствуйте, Розали. Говорит Сим ли Бисэн. Я хочу, чтобы вы сейчас, не откладывая, сделали то, что я скажу. Это очень важно. Я говорю из кабинета адвоката Перри Мейсона. Я прошу вас пойти к моему шкафчику. Там вы найдете мою одежду для игры в гольф и кожаный мешок, полный клюшек.
Вытащите мешок из шкафчика, переверните его вверх дном и из мешка выпадет упаковка, обернутая в коричневую бумагу, на этикетке которой написано, что содержимое пакета взято сегодня в шесть часов утра из ящика стола Перри Мейсона. Там же указан адрес офиса Перри Мейсона и все это скреплено моей подписью. Этикетка прикреплена к упаковке клейкой лентой. Упаковка опечатана печатью. По возможности сразу же привезите упаковку в офис господина Мейсона. Возьмите такси. Придете ко мне сюда в офис, а обратно я увезу вас на своей машине. Вы все поняли?
Послушав немного, Бисэн сказал:
— Молодчина. Я жду вас.
Бисэн положил трубку и сказал Мейсону:
— Вряд ли стоит рассказывать вам о том, как это здорово иметь хорошего, преданного секретаря. Испытываешь настоящее чувство удовлетворения. В течение какого-то времени мне пришлось мириться с посредственными секретарями. Потом пришла Розали Блэкберн, и все изменилось. Сказать ей нужно только один раз, и все будет исполнено наилучшим образом.