— Я не против — только без этих железяк.
— Их не будет, — сказал он. Потом, помолчав немного, спросил: — Может, ты влюбился, Артур?
— С чего ты взял?
— Очень уж ты стал молчаливый — вот и сейчас все сидел у огня и думал.
— Не родилась еще та девчонка, — сказал я. А сам вспомнил про Стеллу, но потом решил, что она не в счет. «Легко встретились, легко и расстанемся», — подумалось мне.
— Ты не зарекайся, гляди, как со мной вышло.
— Знаю, от этого одни неприятности. Вот моя старуха собралась замуж выходить за Жильца. Так она ни о чем другом думать не может, кроме этого; ее одно интересует — как бы моего старика разыскать.
Бесполезно делиться своими неприятностями. Носарь только делал вид, будто слушает, да кивал.
— Вот встретишь девушку вроде Терезы, тогда по-другому заговоришь, — сказал он. — Я такой еще не видал.
— А тут еще один мошенник на нашем участке, Спроггет, меня без ножа режет. Он столько на мне верхом ездил, что у меня теперь мозоли на шее, а у него на заднице.
— Ага, — сказал он. — Ты набей ему морду, а работу другую найдешь. Но послушай, я тебе хочу сказать про Терезу — эх, и девчонка, пальчики оближешь!.. Знаешь, Артур, она надеется меня окрутить.
— Может быть, — сказал я. — Но это не остановит ее старшего брата, если в ход пойдут железяки. А захочешь на ней жениться, ничего не выйдет — у нее вера другая, и родичи будут против.
— Жениться! — сказал он. — Да у меня этого и в мыслях нет! Я просто хочу позабавиться, старик.
— Похоже, что тебя ждет только одна забава — хорошая трепка.
— Слушай, да ты меня не понял — я ее не трону.
— Все равно. Если только Мик узнает…
— Не узнает. Слушай, Артур, у нас есть где встречаться, там, на берегу реки, стоит старый автомобиль. В нем мы и сидим. Классное местечко.
— И что вы там делаете?
— Провалиться мне на месте — только разговариваем, иногда поцелуемся, а больше ни-ни. Я и не думал, что способен столько говорить — никак не могу с ней наговориться.
— Вот и Жилец никак не наговорится с моей старухой… Что мне с ними делать, Носарь?
— Набей ему морду да вышвырни вон из дому. И какого хрена этим старикам надо в их-то возрасте?
— Им хуже, чем тебе.
— Твоя старуха не дура; выгони его, и она в два счета про него забудет, вот увидишь.
— Она в него влюблена, — сказал я и не стал ему объяснять, что, кроме всего прочего, у меня кишка тонка вышвырнуть Жильца вон. Чтобы переменить разговор, я спросил: — А как Краб?
— Ну, скажу тебе, он всерьез втюрился в дочку старьевщика. Совсем голову потерял, готов даже жениться.
— Брось, ведь она его старше, наверно, лет на десять.
— Больше — она почти вдвое старше.
— А ты почем знаешь?
— Мы с ним спим на одной кровати. Я всегда знаю, когда он был у нее, но до прошлой недели он все отмалчивался. А потом раз пришел поздно и разбудил меня. Заснуть я уже не мог, потому что он все ворочался. И вдруг как начал меня трясти. Сказал, что надо поговорить. Думал удивить меня! Раньше он все шутил про какие-то деньги на конфеты. А теперь он не хочет этих денег, но она его заставляет брать.
— Вот психованная! — сказал я.