Последние дни своей жизни Кристина была совсем плоха. Тело ее высохло, почернело, и передвигалась она исключительно с помощью Катрин. Держась за ее механическую руку, Тина все еще пыталась шутить.
— Смотри, какая красота, Ян. Совсем как настоящая. Мне не жаль умирать, зная, что с тобой останется моя копия. Плохо только, что у нее нет чувства юмора.
Ян молчал, глядя на обеих: цветущую розовощекую девушку-робота и поблекшую, изнуренную болезнью женщину, которую любил. В этот момент он почти ненавидел Катрин за то, что она так безлико, но так кощунственно точно походила на его возлюбленную.
Кристина умерла ночью, пока он спал. Наутро Ян обнаружил уже окоченевшее тело. И только мобильник, который Каспаров настоятельно требовал держать при себе, продолжал пульсировать и мигать одинокой лампочкой, показывая, что ловит сигнал, идущий к нему из устройства в голове Кристины. Но теперь ему нечего больше ловить. Все, что было, умерло вместе с ней.
Ян склонился над ее посиневшим лицом, но не осмелился поцеловать в последний раз. Умерло лишь ее больное тело. Скоро, совсем скоро она вернется к нему — живая и пыщущая здоровьем.
Эта мысль придала ему сил. Ян постарался закрыть свое сознание от мучительной правды, поднялся с кровати и спустился в лабораторию, где под наблюдением нанятого им ученого, формировалась новая человеческая особь — его Кристина. Прошло уже два месяца с того момента, как начался процесс развития клона. Еще через четыре Тина откроет глаза в совершенно новом, но таком привычном для нее мире.
5
Моррис поднялся с кушетки и подошел к окну. На улице было унылое субботнее утро, редкие лучи солнца пробивались сквозь пелену облаков. А, может быть, оно казалось Моррису таким, потому что всю прошедшую ночь он практически не спал…
Работа, исследования, эти чертовы отчеты…
Было как-то тревожно. Словно в воздухе затаилась гроза.
Прошло уже четыре месяца с момента их памятного разговора с Яном. Больше они не виделись и общались. Когда Моррис в последний раз беседовал с Кристиной около двух месяцев назад, той остались считанные дни. Смерть была написана у нее на лице, притаилась в глазах и разоблачалась в каждом движении увядших губ.
Прошло уже слишком много времени. Она бы не протянула столько. Однако Ян Каспаров молчал. И от этого Моррису было немного не по себе.
Он потянулся к видеофону и приказал связать его с домом Каспаровых. Поначалу ему разрешили только аудиосвязь.
— Здравствуй, Яни. — миролюбиво сказал Моррис. — Давненько мы с тобой не связывались. Я уже начал беспокоиться.
— Спасибо, Моррис, — выдержав паузу, ответил Ян. Голос его был подозрительно бодрым и ровным. — У нас все хорошо.
— Хорошо или отлично? — улыбнулся Моррис, глаза его при этом оставались серьезными. — Могу я увидеть свою пациентку?
— Без проблем.
Ян открыл доступ для видеосвязи, и Моррис увидел Кристину, сидящую на краешке кушетки — румяную, улыбающуюся, красивую. Она помахала Моррису рукой.
— Привет, Тина, — сказал Моррис, отмечая про себя, что выглядит она превосходно для своей болезни, особенно учитывая, что по его меркам, женщина давно должна быть в могиле. — Как ты себя чувствуешь?
— Как птенец в гнезде, — ответила Кристина. — Муж опекает меня так, словно я могу упасть и разбиться.
Несомненно, это она — ее голос, полушутливая манера вести разговор, жесты, движения. Неужто Ян осуществил задуманное? Но это невозможно!
— Скажи, детка, сколько будет 13 в восьмой степени? — спросил Моррис.
— 815.730.721. - мгновенно ответила Кристина. Моррис увидел, как Ян положил руку на ее плечо и сжал со всей силой. Если бы Катрин была человеком, было бы очень больно.
— Тебе не кажется, друг, что у тебя полно своих дел? — зло спросил Каспаров.
— Ты играешь с огнем, Ян. Позвони, когда будет совсем жарко.
— Непременно.
6
Ян нажал кнопку разрыва связи и погрузился размышления. Моррис был прав — Ян скользил по лезвию ножа. Но пути обратно не было. Жизнь без Тины представлялась ему головоломкой, складывать которую не было никакого смысла.
Ян отослал Катрин назад в лабораторию, а сам прилег на кушетку и закрыл глаза. Последние месяцы он перестал различать день и ночь. Время казалось ему сплошным непрерывным потоком. Просто иногда светило солнце, а в остальных случаях приходилось включать свет. Он работал и ждал, верил и надеялся.
Для всех Кристина была еще жива. Для него же она должна была вот-вот родиться.