— Как ты думаешь, она была девственницей?
— Мне тогда было трудно судить об этом. Но теперь-то я могу смело утверждать, что девственницей она точно не была.
— Это можно определить на глаз?
— Не говори глупостей. Впрочем, тебе не кажется, что уже пора спать. Ты ведь давно должна лежать в постели.
Она не была согласна.
— В девять часов вечера? И я уже выздоровела. Ну же, расскажи еще какую-нибудь историю.
— Нет, — заявил он решительным тоном. — Марш в постель!
— В таком случае ты понесешь меня на руках.
— Если ты так хочешь. Своя ноша нетяжела.
Он взвалил ее на плечо и так понес ее по лестнице до самой постели.
— Пойду наведу порядок внизу. А ты изволь измерить температуру. И пожалуйста, без фокусов!
Когда минут десять спустя он поднялся к ней в комнату, то застал ее уже в постели.
— У меня 38, — сообщила девушка.
— Хорошая новость.
— Ты же не уйдешь вот так сразу. Присядь-ка и расскажи мне что-нибудь.
— Нет, тебе надо спать.
— Я еще успею поспать. Знаешь, о чем я вдруг подумала? По твоим рассказам твоя жизнь состояла из одних лишь неудач. Ты не находишь, что это довольно странно?
— В самом деле странно, — ответил Поль, державшийся на всякий случай подальше от ее кровати. — Как правило, прежде всего на память приходят неудачи, поскольку мы все обречены.
— На что же?
— Как это ни банально звучит, но наша жизнь так или иначе когда-нибудь закончится. Вот потому она и представляется нам бесконечной чередой провалов и неудач. И все потому, что мы сами не хотим жить на полную катушку, поскольку находимся в плену своих предрассудков и ложных представлений. Ну все, на сегодня хватит. Пора спать.
Она не стала с ним пререкаться:
— Тогда с тебя поцелуй.
Он склонился над кроватью, чтобы поцеловать ее, и тут же почувствовал себя пленником в кольце ее рук, обвивших его шею.
— Вот и все. Доброй ночи.
— Я внушаю тебе отвращение?
— Это почему же?
— Из-за герпеса.
Он выпрямился:
— Я не чувствую ни малейшего отвращения к тебе.
— Тогда поцелуй меня еще раз.