— Ваш отец рассказывал, что вы обучались танцам. Как же вам повезло!
— Да, я какое-то время занималась в балетной школе, но, знаете, на свете есть еще много других достойных занятий!
От тех далеких для нее времен осталась — и, может быть, это и было самым важным для нее — фотография маленькой нимфы в балетной пачке. Она стояла на старинном комоде в комнате Сони между портретами бабушки Лупуческу и дядюшки, пышные усы которого придавали ему вид нефтяного магната.
— А твой приятель Робер мне понравился, — сказала Изабель, когда они вернулись в Тарде. — Ты не поставишь машину в гараж?
— Возможно, она еще сегодня понадобится нам.
У Поля заметно испортилось настроение. За обедом он был молчалив. Подав кофе, Элиза засобиралась домой: ее рабочий день закончился.
— Я оставила на кухне список продуктов, которые надо купить для завтрашнего обеда.
— Ладно. Спасибо, Элиза. До завтра.
— Элиза живет где-то поблизости? — спросила Изабель.
— Нет, довольно далеко: в двух километрах отсюда. Я часто подвожу ее на машине.
— Так проводи же ее.
— Я же сказал «часто», но не каждый день.
Поль принялся мерить комнату шагами. Он останавливался всякий раз, когда проходил мимо буфета, проводя ладонью правой руки по шероховатой деревянной поверхности.
— Хочешь выпить? Налить тебе что-нибудь? — спросила Изабель.
— С чего бы?
Она не стала настаивать и, плеснув кофе в свою чашку, уселась на диван, привычно поджав под себя ноги.
— Что-то не слышно твоей музыки, — произнес Поль.
— Какой музыки?
— Транзистора.
— Я поняла, что тебе это не нравится и оставила его в своей комнате.
— И правильно сделала: мне действительно невмоготу от всего этого шума.
Он открыл буфет, достал бутылку виноградной водки, стакан и направился к своему любимому креслу у камина, заправленного дровами, так что оставалось только чиркнуть спичкой, чтобы огонь заплясал и наполнил своим теплом комнату.
— Бедный папа, — вздохнула Изабель, — ты даже и не предполагал, что тебе будет так скучно со мной.
— Мне вовсе не скучно. Но прошу тебя, не называй меня больше папой.
— А как же мне тебя величать?
— Никак. Если желаешь обратиться ко мне, свистни, как ты это делаешь, когда зовешь Джаспера. А еще лучше крикни: «Эй, ты, старина!» «Папа» звучит так нелепо! Однако будет тебе известно, что мне вовсе не скучно наблюдать за тобой; более того, даже интересно. В конце концов я так давно не был в обществе девушек. И мне любопытно знать, какие они теперь.
— Ну и как ты находишь меня?
— В порядке. Но ты — случай особый; по тебе невозможно судить о других.
— Почему?
— Ну, например, я не совсем уверен, что девушка твоего возраста стала бы выставляться перед таким типом, как Робер, хотя я и не собираюсь умалять его несомненных достоинств.