- Нет. В этом нет ничего логичного, Китнисс Мелларк, - зло отрезает он.
Надо же! Добрый Пит Мелларк, оказывается, умеет ревновать и злиться! Похоже, я действительно совсем не знаю этого парня.
- Мелларк, ты ревнуешь, - в наглую констатирую я и тут же делаю вывод. – Значит, между мной и Гейлом что-то всё же было. – Иду ва-банк. - Почему мы с ним расстались?
Мелларк исподлобья смотрит на меня.
- Да, Китнисс, я тебя ревную. Я имею на это полное право, потому что я твой муж. И нет, Китнисс, ты не расставалась с Гейлом, потому что ты никогда не встречалась с ним, - уже более спокойно отвечает Пит.
- Откуда тебе знать? – с вызовом бросаю я, - может быть у меня с ним…
– Не может.
- Это ещё почему?!
Как же меня бесит его самоуверенная улыбка!
– Потому что я был первым мужчиной, с кем ты поцеловалась, Китнисс. Первым, с которым ты разделила постель. Это я точно знаю, потому что сам лишил тебя девственности.
Чувствую, что заливаюсь краской. Спасибо за интимные подробности! Нет! Ну не нахал?!
Я у тебя первый и единственный, – для пущей верности уточняет муж, даже не скрывая, что эти слова доставляют ему удовольствие. – Поэтому забудь о Гейле.
- Не могу! – с вызовом бросаю Мелларку, подныривая вниз под его мускулистые руки. – У меня чувство, что ты всё время врёшь! Недоговариваешь!
На всякий случай отхожу подальше от него к двери. Странное ощущение: хоть я и понимаю, что этот Мелларк всего лишь безобидный пекарь, но от него почему-то исходит ощущение дикой животной опасности, словно, если этого человека загнать в угол, то он способен даже убить. Бред! Полный бред! Мелларк и убить! Такого просто не может быть.
– Не понимаю, как я вообще могла оказаться за тобой замужем?! Почему ты ничего не хочешь мне нормально объяснить?
Мелларк садится на стул, закрывает лицо ладонями. Ощущение, что ему нужно время, чтобы найти правильные слова для разговора со мной.
- Потому что я не хочу тебе врать, Китнисс, - честно и устало говорит он. – Я всё ещё надеюсь, что память к тебе скоро вернётся и всё станет на свои места. И тогда мне ничего не придётся тебе объяснять.
- Я хочу увидеть Гейла! – упрямо повторяю я. – Я хочу поговорить с ним! Мне надо знать правду.
- Какую правду?! – взрывается Мелларк. – Вся правда заключается в том, что ты уже почти двадцать лет как моя жена. Мы любим друг друга. У нас двое замечательных детей!
- Неправда! – срываюсь я. - Не любим! Если бы ты меня любил, то не держал бы здесь как пленницу! И не заставлял бы меня с помощью детей любить тебя. Потому что я тебя, Пит Мелларк, не люблю!
Последнюю фразу я произношу почти с наслаждением. Так тебе и надо самонадеянный Пит Мелларк! Получи и распишись, тюремщик!
- Ах, не любишь?! – в голосе мужа столько гнева, что я даже пугаюсь.
Прежде чем я успеваю среагировать, разъярённый обиженный Мелларк в два шага пересекает кухню и зажимает мой рот своими горячими губами. Его жадный поцелуй застаёт меня врасплох. Моё тело моментально реагирует на его настойчивые губы, на автопилоте отвечая на его настойчивый поцелуй. Запоздало спохватываюсь, изо всех сил отпихиваю от себя разгоряченного Мелларка. Влепляю ему звонкую пощечину.
- Никогда! Слышишь?! Никогда больше не смей ко мне прикасаться! Я тебя ненавижу, Пит Мелларк! Слышишь?! Ненавижу! – в ярости кричу ему и убегаю в спальню, где реву от обиды и собственного бессилия.
Я не вижу, как Пит сидит, скрючившись от душевной боли, на кухне, закрыв лицо руками. Не вижу, как вздрагивают его плечи.
========== 4. Билет на свободу ==========
Две недели жизни под одной крышей с любимым, но таким далёким от тебя человеком, который, вдобавок, заявляет, что ненавидит тебя, это слишком даже для меня. Радует только одно - Китнисс с головой ушла в наших детей и больше не вспоминает про Гейла.
Гейла.
Чтобы он провалился!
Сижу в коридоре. Жду звонка от доктора Аврелия. Наконец-то долгожданная трель. Новые лекарства, рекомендации. Запрет на правду про смерть Прим всё ещё остаётся в силе. Доктор Аврелий всерьёз опасается, что именно эта новость, не подкреплённая воспоминаниями о том, что Китнисс уже смогла пережить это горе, может вызвать сильнейший рецидив и вернуть мою жену к тому же самому психологически деструктивному состоянию, в котором она находилась в Капитолии, непосредственно после гибели Прим.